Тот все еще сокрушался по поводу подобного вандализма. Было ли это частью его маски, зарождающегося алкоголизма или просто частью натуры – кто знает.
Тарез был еще большей загадкой, чем мотивы Моргана, а это о чем-то, но говорит.
Сама же гробница внутри оказалась еще “могущественнее”, чем снаружи. Та аура, которую она выплескивала в окружающую реальность, внутри неё усиливалась десятикратно.
Благо, что действовала она по принципу – “от каждого по способностям”, иначе, ту же Рекку, которая из-за клинков-паразитов оказалась слабейшей, попросту бы развеяло в пыль.
И это учитывая, что де-факто она являлась Рыцарем Духа развитой стадии.
Хаджар, как и остальные, ощущал, как все его способности, из-за поддержания Ядром жизни в теле, резко сократились больше, чем на половину.
Слишком много сил уходило на то, чтобы заставлять сердце делать очередной удар…
Так что неудивительно, что адепты не могли, без особого риска для себя, пользоваться взглядом через Реку Мира или, в случае Хаджара, Взглядом – приемом Великого Мечника Оруна.
Благо, Хаджар немало навоевался в ранге смертного, так что знал несколько хитростей.
– Сколько их там? – спросил Гэлхад.
– Всем хватит, – ответил Хаджар и, накрывая осколок ладонью, чтобы ненароком не пустить блика, убрал импровизированное зеркало.
Уже третий час они блуждали по лабиринту внутреннего пространства гробницы. За все это время Рекке и Карейну лишь трижды приходилось останавливать отряд и обезвреживать ловушки.
"
"Одна, замаскированная под пол, оказалась окрашенным магией воздухом. Причем настолько плотным, что тот мог выдержать вес нескольких десятков килограмм.
Анетт, поняв, что будь она чуть шире в кости и умерла бы еще ребенком.
Внизу, под весьма прозаичной в своей сути ловушкой, кружились потоки синего огня. Каждый выглядел как извивающийся змей с хищными, длинными клыками.
Вторая и третья ловушки оказались куда более изощренными. Это были камеры с ядовитым газом. И каждая приводилась в действие непосредственно аурой адепта.
Если та была достаточно сильна, чтобы наполнить “бак” механизма своим эхом, то адепт, получается, убивал самого себя.
У Карейна и Рекки ушло не меньше двух часов на каждый механизм.
Сам же лабиринт представлял собой местами обвалившийся, покрытый растительностью, бесконечно вьющийся коридор. И, что удивительно, даже спустя такое количество времени, его все еще освещали преспокойно чадящие факелы.
