Вытерла губы салфеткой и с новыми силами бросилась в спор о чем-то вечном и нетленном… кажется они обсуждали революцию в жизни людей – смывающиеся втулки для туалетной бумаги, изобретенные в начале века.
Каким-то невероятным путем, полным смеха, алкоголя и песни Бена Кинга, они пришли к выводу, что космос перестали осваивать менно из-за втулки.
– Нет, ну серьезно, – он стоял на своем. – вот сидит инженер на белом троне, думает свою мысль, а тут раз – надо бы выйти. А туалетка закончилась. И, представляешь, надо придумать как выкрутиться из ситуации – куда деть втулку, как найти новый рулон.
А если его – рулона, нет, так и вообще засада сразу.
– Так вот все наоборот, – не сдавалась Елена. – пока он думает, как ему быть, то вся гениальная мысль уйдет. А тут раз – бросил, смыл и вперед покорять звездные дороги!
– А почему тогда втулка есть, а космос не осваивают?
– Скорее всего это из-за… из-за… – Елена, явно уже не в самом трезвом состоянии, забавно нахмурила брови. – Все из-за порно!
– Опять ты за свое!
– Ничего подобного!
– Везде видишь свой дурацкий сексизм…
– Нет, ты послушай, все дело в…
Они смеялись, болтали, не зная счета времени.
Окна в баре были задрапированы, так что не смотря на часы, не было ни единого шанса узнать, какой сейчас был час.
Только когда у Елены завибрировал телефон, только тогда они поняли, что на улице уже рассветало.
– Надо отправляться в обратный путь, – произнес механический голос.
– Как это поэтично звучит – обратный путь, – Елена, после звонка, будто внутри себя какой-то тумблер повернула.
Девушка явно клевала носом и засыпала. – Знаешь, наверное, никто, кроме тебя, уже так и не говорит.
– Так? Это как – так?
– Так, будто ты из другого мира. Не от сюда… не такой как все.
– Ты пьяна, Елена.
– Может быть… а может именно поэтому я тебя и полюб…
– Вы собираетесь нас покинуть?
Черт!
Если бы он мог двигать своим телом, то это тело сейчас бы двинуло Шраму прямо промеж его невероятных глаз.
Официант, как неоткуда, возник прямо около их столика.
– Да, пойдем уже, – донеслось из динамика.
Жаль, что он не мог отображать тех эмоций, с которыми набирался текст на клавиатуре.
– Может останетесь?
– Нет, спасибо. Мы пойдем. Сколько с нас?
– Ну хотя бы на полчаса, – почему упорствовал официант. – пока не доиграет альбом.
Он прислушался. После Бена Кинга играли и другие исполнители, а сейчас пел приятный, женский голос. Он его не узнавал.
