В таком случае организм мутанта не успевает с регенерацией всех повреждений, механизм восстановления дает сбой, в результате чего ктулху дохнет от кровопотери, либо от фатального поражения нескольких жизненно важных органов. Бывает конечно, что кому‑то везет, и он с одного магазина валит это чудище. Но случается такое крайне редко.
И потому вполне естественно, что ни хрена у меня не вышло.
Ктулху, в которого я целился, задергался, когда в него ударила очередь… но продолжал идти. Я даже видел, как у твари моими пулями оторвало от морды два щупальца, как хлынула было – и тут же остановилась кровь…
Но ктулху эти потери были по барабану.
Утер окровавленную морду лапой, как мужик, махнувший полстакана водки, крякнул – и пошел дальше. Не торопясь. Мол, куда ты денешься, друг любезный?"
"А я и не собирался никуда деваться. Я продолжал стрелять до тех пор, пока не кончились патроны. После чего зажал «сто четвертый» под мышкой, сменил магазин, извернулся, дослал патрон левой рукой и… не удержав, выронил автомат, который смачно плюхнулся в грязь под моими ногами.
Бллляхамуха, как же неудобно быть инвалидом! И чревато. Особенно – в Зоне.
Оба ктулху смачно выдохнули, при этом тот, с оторванными щупальцами, харкнул кровью – остаток моего магазина прилетел туда, куда я целился, жаль только, что безрезультатно. Такого здорового мутанта только из гранатомета и валить…
Ктулху выдохнули снова, и в этих выдохах мне почудились издевательские нотки. А ведь они смеются! Ржут, падлы, над беспомощными попытками вкусного хомо спасти свою жалкую жизнь! Ну уж нет, твари, так просто я не сдамся.
Я наклонился, пошарил под ногами, нащупал ремень автомата, дернул, выдирая из грязи свое оружие… Бесполезно, не успею я выстрелить с одной‑то рукой, сначала надо хотя бы жидкую грязь из ствола вытряхнуть…
И тут позади меня что‑то затрещало, а потом с чавканьем упало в болотную жижу.
– Быстрее! – звонко крикнула Касси.
Да неужто?
Оборачиваться времени не было, поэтому я как стоял – так и рванулся назад, прыжком, изо всех сил отталкиваясь ногами от илистого дна, и при этом одновременно разворачиваясь на сто восемьдесят…
Получилось не так красиво, как хотелось бы, хорошо, что хоть ноги из грязищи выдрал.
Но то, что я увидел, мне понравилось.
Решетки больше не было. Пока я шпиговал ктулху свинцом, плотно сбитая деваха ухватила искалеченный автомат и, действуя им как рычагом, все‑таки расшатала ржавые сварочные швы, которые лопнули под ее решительным напором.
