Мы, конечно, в курсе, кто ты, но свои «мляканья» прибереги для «боргов».
– Это чтоб услышали. Вас по‑другому не пробьешь. А ну‑ка, отойдите.
– Не нукай, не запряг.
– Да ладно, отойди, видишь, ему зачем‑то этот труп нужен.
Сквозь белесую пелену я увидел, что надо мной наклонилась чья‑то тень. Сестра? Хорошо бы, а то мне, признаться, уже осточертели как эта Зона, так и все остальные, между которыми меня то и дело бросает злодейка‑судьба.
Но моим надеждам не суждено было сбыться.
– Он не труп, – решительно сообщил молодой голос.
– И он не умрет.
– С какой это стати? – загудела толпа вокруг. – Казнь есть казнь, и согласно Закону свободы…
– Согласно Закону свободы этот человек должен был выйти на арену с тем оружием, что было при нем. Я лично присутствовал, когда его брали возле Нахаловки, и хорошо помню, что у него при себе было два ножа. Где второй нож? Почему его не дали приговоренному?
Вокруг меня разом повисла мертвая тишина.
– На фига однорукому два ножа? – неуверенно проговорил чей‑то голос.
– Одного достаточно.
– А ты, Клим, по ходу собрался трактовать на свой лад Закон свободы? – осведомился молодой голос, который все больше и больше казался мне знакомым. Блин, где я мог его слышать?
– Да мне ваще по барабану, – съехал с темы невидимый Клим. – Делай что хочешь…
– И сделаю.
Послышалось шуршание, потом раздался щелчок открываемого замка.
– Охренеть! – хором выдохнула толпа. – Это же…"
"Что там было дальше, я не расслышал, так как мой живот внезапно пронзила жесточайшая, нереальная боль.
Сознание немедленно дернулось в сторону отключки, но не тут‑то было! Его словно поймали за шкирку и мертво зафиксировали невидимые железные пальцы, обрекая меня на безумно болезненные конвульсии, ибо я по‑прежнему не мог пошевелиться, вероятно, парализованный нейротоксином ктулху.
– Эх, молодо‑зелено, – откуда‑то издалека прозвучал голос – похоже, это Копилка был опять чем‑то недоволен.
– Кто ж «синюю панацею» в раненого пихает, когда у того половина кишок порваны и раскиданы по всей арене? Замещать требуху чем? Из воздуха плоть брать?
– А… что делать? – немного растерянно поинтересовался молодой голос.
– Что делать, что делать. Вон ктулху валяется с разлохмаченной рожей. Нарежь с нее щупалец да напихай в брюхо сталкеру. Будет «панацее» из чего новые кишки лепить.
– Ладно.
Я не знаю, сколько прошло времени.
