Я словно в замедленном фильме видел, как распласталось в прыжке тело гетмана, как красиво и непринужденно делает он замах моим боевым ножом, метя мне под левое ухо, чтоб одним ударом вскрыть и сонную артерию, и горло. Хороший удар. Прямо скажем, отличный, от которого в моем положении нет спасения, потому что я сам еще летел, ожидая удара лопатками об пол, и не извернуться, не перекатиться не успевал…"
"Единственное, что я смог сделать, так это выставить вперед свой «Сталкер». Для «Бритвы», режущей металл как масло, вообще не препятствие.
Но если в процессе резки отличным ножом куска масла, тот кусок резко повернуть, то, пожалуй, даже очень хороший нож, зажатый в очень сильной, тренированной руке, может из нее вырвать…
«Бритва» коснулась лезвия «Сталкера», преграждающего путь к моей шее, легко прошла через половину клинка – и тут я резко крутанул рукоять против часовой стрелки.
Нет, «Бритву» не вырвало из руки гетмана – слишком крепко и профессионально он держал нож. Нет, «Сталкер», сделанный из очень хорошей, но обычной стали, не выдержал удара ножа, откованного из редчайшего артефакта.
Половина клинка моего ножа, хрустнув, отломилась, но и точно рассчитанный удар «Бритвы» сменил направление, пройдя в миллиметре от моего горла. Я даже ощутил на коже, обтягивающей кадык, прохладу клинка, с легким, еле слышным шелестом рассекшего воздух. Шелестом, так похожим на неслышное дыхание Сестры, побратимом которой я стал однажды…
А потом я грохнулся на лопатки, а гетман рухнул на меня сверху.
Придавил мощной тушей так, что у меня аж дыхание перебило. Плюс в лицо мне ударил запах вчерашнего перегара, замешанный на крепком чесночном амбре.
– Конец тебе, урррод! – выдохнул главарь группировки «Воля», отжимаясь одной рукой от пола, а другой занося «Бритву» для последнего удара…
Но я ударил раньше. Двумя руками, левой усиливая резкое движение правой, вложив в него всего себя! Обломком «Сталкера» – под подбородок, как бьют ритуальными кинжалами дампы в соседней вселенной, чтобы одним ударом пробить и подъязычную кость, и язык, и нёбо, и мозг…
Обычно боль от удара ножом приходит позже, ибо клинок не рвет, а быстро и плавно разрезает ткани, отчего болевой сигнал доходит до нервной системы с опозданием.
Но сейчас было иное.
Тупой обломок клинка грубо разорвал кожу, сломал подъязычную кость и разлохматил язык, ибо, воткнув нож, я по привычке провернул его в ране. Поэтому второй размашистый удар гетмана сдулся на середине пути.
