Нет, сказал он, не существует способов насильственного кормления в домашних условиях. Вы должны поместить эту женщину в больницу. Почему она не ест? Чем она болеет? Вы захватили назначения других врачей? И почему на консультацию не пришла сама подруга? Что за глухой телефон?
Ирма извивалась ужом. В конце концов скомкала разговор и торопливо ушла, спиной чувствуя недоверчивый взгляд врача. Сволочь какая! Лишь бы сунуть нос не в свое дело.
Врач напугал ее, заставил чувствовать себя неловко, и Ирма злилась на него. Однако настоящую ярость вызывал в ней Гройс.
Как только Ирма осознала, что не способна силой заставить старика делать то, что она хочет, с ней случилось нечто вроде озарения.
Он с самого начала знал, чем все закончится! Он хотел, чтобы она унижалась перед ним. Умоляла его. Это его способ изнасиловать ее, сломать, надругаться над ее душой.
Физически он давно ни на что не способен, к тому же, хвала ее предусмотрительности, она посадила его на цепь. Но его злобный извращенный мозг все равно придумал, как осквернить ее.
И что же, она не способна этому противостоять? Он так и будет глумиться над ней, старый дьявол? Ни за что! Она привяжет его к кровати, вставит в его горло трубку и будет лить в нее кашу до тех пор, пока та не заполнит его до краев. Вот что она сделает. Это будет справедливо!
Стиснув зубы, Ирма гнала машину к дому.
– Помогите! – сказал человек.
Это был старик, а вовсе не призрак. Теперь Замир видел, что ему приходится цепляться за деревья, чтобы передвигаться. Должно быть, дедушка соседки.
Странно, что раньше его не было видно, но может быть, он болен и редко выходит. Совсем худой, щеки запали, щетина торчит клоками… И в одних носках!
Гройс шел навстречу маленькому худому таджику, заросшему бородой. Тот смотрел на него глазами перепуганной лани. Это было смешно, но он слишком устал, чтобы смеяться. И еще ужасно хотел есть!
– Эй, парень! Помоги-ка мне!
Тот стоял, недоуменно мигая – то ли не понимал, то ли не хотел понимать.
Границей между участками с этой стороны служил не забор, а длинный ряд аккуратно подстриженных кустов барбариса.
Доплетясь до них, Гройс повалился животом на кусты и попытался перебраться на другую сторону. Он барахтался, как рыба, брошенная на жаровню. Обрубки веток впивались ему в живот.
– Да помоги же! – рявкнул он на субтильного бородача, торчавшего истуканом в стороне.
Замир спохватился и бросился к нему. Старый человек! Надо помочь."
"– Эта сука меня держала взаперти, – бормотал Гройс.
