– Пафосу тут маловато, – пошутил Курчатов, когда машина друга остановилась перед кафе. – Ты, кажется, давно в таких заведениях не едал.
– А я твои деньги считаю, – невозмутимо объяснил друг. – Это место бюджетное, тебе как раз по карману. Ты же не собираешься за мой счет пировать?
– Боишься, я тебя объем? – оскалился Борис.
Друг в ответ только ухмыльнулся."
"Разговор их был пустой. Встречу назначил сам Курчатов, якобы просто поболтать, а в действительности с тайной надеждой, что друг поможет ему в кое-каких проектах.
Однако первые же минуты показали, что все чаяния бесполезны. Игорь давно списал его в неудачники. Подобно длительной болезни, проигрыш рано или поздно накладывает на человека свой отпечаток, и люди успешные начинают интуитивно сторониться бедолаги, чтобы не подцепить заразу лузерства. Друг любил повторять выражение «гигиена общения», разглагольствуя о жизненных сценариях и подводя мощную философскую базу под тот простой факт, что он не собирался иметь дело с людьми менее успешными, чем он сам.
А самое главное – друг знал. С самого начала, еще во время телефонного разговора он понимал, зачем Курчатов все затеял. И даже предмет разговора был ему известен.
– Что закажешь?
– Думаю вот… Может, мяса на гриле возьму.
– Отъедайся. Ты чего-то тощий. Мать голодом морит?
Борис готов был пикироваться целую вечность – он твердо решил, что серьезного разговора не будет. Но пока все выглядело так, словно он тянет время. Боится. Лебезит. Курчатов внутренне бесился и рычал, внешне пытался сохранять хорошую мину.
Но не мог не думать о том, что часы у друга стоят дороже, чем его машина, а за галстук тот заплатил больше, чем Курчатов за свой костюм. «Тварь мордастая. Отъелся на откатах».
– Ты жениться-то не собираешься? – спросил друг, с хрустом откусывая от огурца.
– Дай от развода отойти.
– Правильно, – одобрил тот. – Жену надо брать, когда деньги есть. Поднакопишь – и женишься. Девочку себе хорошую найдешь…
За покровительственный тон Курчатов едва не двинул ему в морду.
Но заметил, что приятель изменился в лице, и проследил за направлением его взгляда.
Был вечер пятницы, и десять минут назад в ресторане включили музыку. Это была какая-то восточная попса, и в другое время Курчатов скривился бы от откровенной вторичности мелодии. Но сейчас ему было не до песни.
В проход между столиками вышла танцевать девушка. На ней были шаровары, позвякивавшие бубенчиками при каждом движении, и расшитый бисером алый топ, оттенявший золотистую кожу.
