Веселый, легкий… Красивый! Даже синяк, неумело замаскированный консилером, ему идет.
– А теперь я тебе кое-что объясню. – Он выпустил дым, хозяйски поставил ногу на сумку. – Ты мне эти деньги не просто так давала, милая моя. Ты меня покупала.
Брови Динары полезли вверх.
– Не кривись, – улыбнулся Тимур. – Я на тебя зла не держу. Ты мне покупала судьбу, которая бы тебя устроила. Я должен был с Надей развестись, а сам жениться на Гуле. И воспитывать ее мальчика. Правильно?
– Но ты же сам… – растерялась Динара.
– Ты же ее обожал! Сбегал к ней постоянно от этой своей…
– Да не от Нади я сбегал, дурочка, – рассмеялся Тимур. – Ну нравится мне, когда меня бабы любят. Вот такой я, что ж поделать! А тут девочка, нищая, несчастная, смотрит на меня как на бога… Кто же от такого откажется? Да и в постели… старательная!
– Ты хотел к ней уйти! – шепотом закричала Динара.
– Это ты хотела, чтобы я к ней ушел. А я тебя не разубеждал.
Она собиралась возразить – и промолчала. Это была правда. Она надеялась, что в один прекрасный день Тимур придет к ней с известием о разводе.
Молодая, нежная, ласковая Гуля будет любить ее брата как надо. И Динара сможет приезжать к ним в дом, а не прятаться по дешевым забегаловкам. Тимур будет растить чужого мальчика, а потом они родят своего, и у нее появится племянник, которого она станет баловать. Надежде уже за сорок, она не желает детей. А Гуля немногим старше самой Динары.
Она действительно распределила роли для всех и мягко, но неуклонно подталкивала брата туда, где ему было бы хорошо.
Где им всем было бы хорошо.
Если можно купить за деньги влюбленность, благодарность, счастье – почему бы этого не сделать?
– Я старалась ради тебя, – сказала она наконец. – Вы с Гулей… Вы были бы отличной парой! Надежда тебя обижает…
Тимур захохотал. Он так смеялся, что у него даже сигарета выпала. Две школьницы, бредущие мимо, засмотрелись на него, и Динара с трудом удержалась, чтобы не шугануть их: а ну брысь! Прочь, мелюзга! Нечего таращиться! Это мой брат, а не чужой красивый мужчина, не смейте поедать его глазами!"
"– Ты ж моя маленькая сестренка! – Отсмеявшись, он погладил ее по руке.
– Наивная совсем, глупенькая… Надежда на меня орет, но она же меня обстирывает, обхаживает, носки мне гладит, на рынок с утра бежит, к обеду харчо уже в кастрюльке булькает, котлетки шкворчат. Может, конечно, и полотенцем огреть, – он подмигнул, как будто его это веселило («Так и есть», – подумала Динара).
