Гройс непроизвольно перевел взгляд на ее ноги. Из-под подола выглядывали разношенные коричневые туфли на плоской подошве. Любопытно, она надела туфли ради него или всегда ходит в них? Чем дольше он смотрел на нее, тем больше склонялся к мысли, что это ее повседневная домашняя обувь.
– Вы мне все это уже рассказывали. Трагическую повесть о том, что у вас закончились сюжеты.
– Послушаете еще раз, – невозмутимо парировала она. – Так что, Михаил Степанович, вы правы. У меня действительно больше нет идей для новых книг.
А вы – ходячий кладезь историй. Вам семьдесят четыре года, у вас за спиной полвека мошенничества…
– Не знаю, кто ввел вас в заблуждение… – скучным голосом начал старик.
Она махнула рукой:
– Перестаньте! Все, что мне от вас нужно – это десяток-другой криминальных случаев из вашей жизни.
Гройс насмешливо улыбнулся.
– Я сделаю из них приключения, – заверила она. – Но мне нужны детали. Подробности. В таких вещах крайне важна достоверность! Я все продумала! – Ирма подалась вперед, глаза ее заблестели.
– У меня будет сквозной герой – мошенник и пройдоха. Кто-то вроде Остапа Бендера нашего времени. Пусть он кочует из романа в роман. Обрастает друзьями. Ввязывается в авантюры. А в финале раскается и уйдет на покой. Может быть, даже станет помогать полиции. Расскажите мне о нем, Михаил Степанович, и выйдете отсюда через две недели.
– А если не расскажу?
– Расскажете. – В ее голосе звучала поразившая его убежденность. – Вы умный человек.
– Что это значит, по-вашему?
– Что вы способны правильно расставить приоритеты.
Старик хмыкнул.
– И какие же у меня приоритеты?
– Вам нравится жизнь, – просто сказала Ирма. – Вы любите вкусно поесть, выпить хорошего вина. Теплым вечером вы садитесь на балкон, глазеете на девушек, нюхаете сирень… Наверняка раз в неделю играете в покер с друзьями. Пересматриваете старые фильмы. У вас отличная жизнь, Михаил Степанович!
– Вы забыли упомянуть проституток, – усмехнулся он. – Таких, знаете, сисястых и с жирными задницами.
Люблю дебелых! Заказываю их пару раз в неделю. Хорошо идут к сирени и покеру.
На ее лице промелькнула гримаса отвращения, такая мимолетная, что если б Гройс не ловил ее, как бабочку, в сачок своего внимания, он бы ничего не заметил. «Что, голуба, сбил я тебя с мысли?»
Но она быстро взяла себя в руки.
– Вы захотите как можно скорее вернуться к вашим удовольствиям, Михаил Степанович. К сирени, балкону… и девицам. Это случится буквально через пару недель.
