Как поймут – отхлынут, и вновь отправятся на охоту, оставив менее удачливых сотоварищей извиваться на стальных штырях, вваренных в ворота.
Встречала нас группа бойцов, одетых в тяжелые экзоскелеты. Разумно. Несколько живых танков по идее могут помочь закрыть ворота под напором толпы зомби. Если, конечно их не сомнут, ибо колоссальна мощь толпы живых трупов, прущих вперед.
– Пошире не могли ворота открыть? – заорал Син. Да уж, некоторым власть однозначно не идет на пользу. По ходу, у нового гетмана за короткое время характер испортился окончательно.
– Сам же видишь, батька, трупаки прут, – прогудел один из бойцов через блямбообразное переговорное устройство шлема. – Гон слепков по ходу начался.
Син в сердцах саданул кулаком по этой блямбе, само собой, не причинив подчиненному никакого вреда. Но боец наверняка обиделся. Приперся, понимаешь, к воротам гетмана спасать рискуя жизнью – и на тебе. При товарищах, стоящих тут же – по морде, спрятанной за многослойной броней.
– Так, всем отбой тревоги, эти стены десять таких гонов выдержат, – распорядился Син.
– Охтыж, забирай хабар к себе до утра. Задолбал он меня до крайности. Делай с ним что хочешь, но чтоб к утру он был жив. За мертвого «борги» ни копейки не дадут.
– Вот это дело! – осклабился мутант, растянув пасть до ушей. И, схватив меня за плечо, потащил в глубь базы.
Похоже, когда-то это был небольшой завод. Типовые цеха из серых бетонных блоков с трубами, торчащими над крышами. Типовое трехэтажное здание администрации, сложенное из красного кирпича.
Типовая столовая с выцветшей надписью «їдальня» над входом. Все стандартно мрачное, тусклое, угловатое, словно специально построенное для того, чтобы вгонять в депрессию рабочий класс – чисто чтоб трудовому народу жизнь медом не казалась. Думаю, тут практически ничего не поменялось со времен СССР, разве что грязных потеков на стенах прибавилось, да на стальных неубиваемых агитационных щитах, расставленных вдоль дороги, появилось множество пулевых отверстий.
Рабочему с молотом вон глаза выбили, а девушку с логарифмической линейкой вообще в решето превратили. И чем стрелка́м девчонка не угодила? Умная больно? Не иначе…
– Чего задумался, хомо? – пихнул меня Охтыж в спину автоматным стволом. – Не бойщя, этой ночью не помрешь. Я шегодня добрый, да и гетман велел шохранить тебя для продажи.
Мутант мерзко хихикнул.
– Иди-иди, не задершивайся. Ага, вон туда, ты не ошибся.
