Из чего-то реально бесшумного, только короткие злые «пшики» посыпались сверху…
И тут же застонал Меченый, выронив на землю свой ПБ.
Ох, как плохо-то… Я увидел, как из пробитого плеча Меченого обильно плеснула кровь – а дальше мое тело всё сделало само. В таких ситуациях думать никак нельзя. Тут только навыки действуют – если они есть, конечно. А если их нет, то быть тебе в скором времени не удачливым сталкером, а кучей мертвого, остывающего мяса.
У меня они были – зря что ли столько по Зонам шатаюсь. И поэтому шелестящая очередь выбила лишь веер асфальтового крошева из того места, где я только что стоял.
А сам я уже летел, распластавшись в прыжке, к пистолету Меченого, валяющемуся в шести шагах от меня. Потому, что если я начну работать по стрелку из «калаша», то грохот выстрелов непременно услышат все «монументовцы» в округе. А допустить этого никак нельзя.
Подхватив пистолет, я кувырнулся, уходя от возможной очереди, перекатился на спину и, держа пистолет обеими руками, начал стрелять по черному пятну, застывшему на верхушке стрелы крана.
«Монументовец» отлично там обставился и замаскировался – глянешь снизу или сбоку, и с первого взгляда ничего особенного не увидишь, кроме нагромождения веток, очень похожего на гнездо черного аиста, которых в последнее время довольно много развелось в Зоне. Однако, если приглядеться, то всё становится понятно. Да и когда такое «гнездо» начинает стрелять, то любые сомнения отпадают.
Так что сейчас я видел, как слегка дергается это нагромождение ветвей – это фанатик пытался перечеркнуть меня очередью.
Но по катающейся на асфальте человеческой фигуре стрелять менее удобно, чем по стационарной мишени, поэтому мне повезло больше.
Пистолет Меченого лязгнул в последний раз, становясь на затворную задержку, но дело было сделано. «Гнездо» на вершине стрелы крана начало разваливаться, из него медленно вывалилась человеческая фигура и, кувырнувшись, полетела вниз…
Правда, до земли не долетела.
«Монументовец» был одет в легкий бронекостюм без шлема, что, возможно, и послужило причиной его смерти.
Я успел заметить, что лицо фанатика разворочено пулей, прежде, чем он этим лицом насадился на крюк, свисающий на тросах с верхушки стрелы.
Послышался мерзкий хруст – стальная загогулина, проломив и без того изуродованные пулей лицевые кости, глубоко засела в черепе. Труп дернулся, словно кукла-паяц на ниточке, и повис на крюке. Надо отдать должное, крепкие черепа у этих фанатиков.
