Теперь даже если я брошусь на них, они успеют отбросить меня назад очередями из своих автоматов.
– Короче, ты это, не дергайся, – осклабился рыжий, показав гнилые зубы. – Клади на землю автомат, скидывай рюкзак. Потом сымай камуфлу и «берцы», они почти новые, пригодятся для обмену. А потом гуляй на все четыре стороны. Мы ж не звери какие, чтоб человека убивать только за то, что он гранаты в людей точно кидать не умеет.
Интересно, они придуриваются или где? Хотел бы я их завалить, мне б и одной «эрэгдэшки» хватило на всех троих.
Или еще проще – подождать пару минут, пока их мертвяки схомячат…
Впрочем, нет. Все они понимают, особенно этот рыжий. И комедия, что он тут ломает, просто таблетка от совести, на случай, если та вдруг проснется. Любая подлость требует оправдания. И прежде всего для того, кто ее совершает. А для этого нужно выстроить удобную картину произошедшего.
Лысому ежу понятно, для чего я гранаты бросал. Но бандитам приглянулась моя снаряга. И тут же в их головах строится удобная картина: какой-то косорукий псих кинул в них две «эргэдэшки», при этом зачем-то заорал «ложись!».
Ну, мы, понятное дело, упали. Потом встали и обули лоха, чтоб знал, как на честных людей покушаться. Пусть спасибо скажет, что не грохнули.
И всё. Они – честные и милосердные, а я дурак, крытый на всю голову. Впрочем, думаю, они полностью правы. Только полный идиот будет помогать незнакомцу – что в Зоне, что на Большой земле. Здесь дашь аптечку раненому, он тебя же и пристрелит, чтоб забрать остальное.
На Большой земле подойдешь к окровавленному человеку, чтоб помочь – а он же тебя и обвинит в том, что ты причинил ему увечья, чтоб с тебя стрясти все, что у тебя есть. И хорошо, если не посадят, а только отберут все. В глазах закона у кого руки в крови, тот и преступник, и плевать, что ты этими руками чужие кишки придерживал, чтоб из распоротого брюха не вываливались. В этой жизни каждый гребет под себя, а потом легко и просто находит оправдания своей подлости. И если кто-то выпадает из этого правила, то дурак он, типа меня, стоящего сейчас под стволами тех, кому только что спас их гребаные жизни.
– Он, по ходу, еще и глухой, зараза, – набычился тощий. – Слышь, Рыжий, давай его завалим нах. Чё время терять. Вишь какая у него рожа злая. Ни хрена он не отдаст по хоро… хррр…
Тощий дернулся, выпучил глаза, булькнул трахеей, не договорив. Ну да, сложно разговаривать, когда из твоего горла на три пальца вперед торчит широкий окровавленный клинок.
