Может, почтительно и с уважением дают по тыкве бейсбольной битой, а потом постепенно отрезают по кусочку и скармливают чемпиону, чтоб к тому перешла сила победителя. В Зоне некоторые группы людей порой коллективно сходят с ума и начинают или истово охранять Монумент, или еще какой-нибудь фигней маяться на полном серьезе.
Но никто на меня нападать не собирался. Винт встал на ноги, отряхнул камуфляж от соринок, прилипших к нему, посмотрел на меня внимательно и сказал:
– Ну чего, пойдем что ли, потолкуем.
– А есть о чем? – поинтересовался я.
– Есть, – веско произнес сталкер.
Ну, если есть, почему бы не побеседовать с человеком. Я поднял с земли «Сталкер», забрал снова ставший моим рюкзак и оружие, после чего мы всей толпой вернулись в бар. Кстати, толпа по пути озадаченно молчала. Переваривала поражение чемпиона и наверняка пыталась осознать, какого дьявола Винту от меня понадобилось. Я тоже был в непонятках, но предпочел не гадать на кофейной гуще, а дождаться развязки.
В баре Винт уселся на прежнее место.
Я последовал его примеру, сев напротив и положив рядом рюкзак, к которому прислонил свои стволы – мало ли что, пусть под рукой будут.
Рядом, придвинув табуретку к столу, сел товарищ Винта.
– Мрачный, – представился он, протягивая руку. – Или просто Мрак, если коротко. В той жизни, на Большой земле был Семеном Степановым. А в этой только позывной и остался…
– Снайпер, – проговорил я, пожимая жесткую ладонь сталкера. – Или просто Снар, если коротко.
В той жизни был Иваном… Хотя предпочитаю о ней не вспоминать.
– Это правильно, – кивнул Мрачный.
Ну, если руки жмут, значит, за своего приняли. То есть, в ближайшее время мочить не планируют. Хотя в любой момент все может перемениться.
– Так кто ты и откуда, Снайпер? – без предисловий начал Винт, пристально глядя мне в глаза.
– Ну, уж точно не из пробирки, – хмыкнул я. – Мама с папой были, так что оттуда же, откуда и все.
– Я серьезно, – нахмурился Винт. – Ладно, не хочешь о себе говорить, начнем с другого конца.
У твоих отца или матери были какие-то необычные способности?
Настал мой черед нахмуриться.
Не люблю я копаться в своем прошлом, а уж когда это делают другие, мне оно все равно как ножом по сердцу. Но зачем ему знать о моих родителях, которых я видел лишь на выцветшей от времени фотографии, которую показывал мне как-то покойный дед Евсей Минаич? Потом она исчезла после того, как нашу квартиру перевернули вверх дном.
