Впрочем, я этого не видел, так как стоял позади мертвого тела – хрипящего, медленно оседающего вниз и еще не осознавшего, что оно уже мертво. Мгновенно убить человека ножом непросто, есть лишь несколько верных способов. И тот, что я применил, был верным на сто процентов.
Правда, после такого удара выдергивать клинок обратно бывает затруднительно. Зажимает его меж позвонками, плюс падающее тело увлекает за собой нож, вырывает рукоять из руки. Я, естественно, дернул «Сталкера» назад, но лишь чуть не завалил на себя мертвеца.
Застрял клинок… Вот незадача-то! А «Гроза» у свежеубитого вот-вот вывалится из рук, сведенных предсмертной судорогой…
Счет шел на доли секунды, но я ничего не мог поделать. Нож с характерным изгибом клинка заклинило намертво, а тот ушлепок с автоматами за спиной уже поднимал руку со своим «аеком», явно намереваясь рассечь меня очередью.
Проклиная все на свете, я коленом уперся меж лопаток трупа и со всей силы рванул рукоять вбок и на себя…"
"И нож поддался. В шее трупа что-то хрустнуло, из рассеченной сонной артерии вяло плеснула кровь – когда сердце уже не работает, и характерного фонтанирования не происходит.
Вот ведь интересно как: ты только что голову чью-то фактически откромсал, так, что она уже набок заваливается, и сам ты падаешь вниз, потому что твой враг уже нажал на спуск, и в твою сторону летит веер пуль, и тебе ничего не остается, как падать вниз, надеясь укрыться за трупом… А мозг по пути выхватывает детали, кадры твоей жизни, причем выборочно выхватывает, словно альбом на память составляет.
Рожа автоматчика с удивленными глазами – мол, надо же! Откуда-то взялся некий тип, который кореша в момент завалил!..
Голова убитого мною бугая, все больше заваливающаяся вправо, открывающая неаппетитный мясной срез с отверстиями крупных, грубо перерезанных артерий…
Приближающаяся земля с травой, более темной, чем обычно, от кровищи, плеснувшей на нее…
И моя рука, взметнувшаяся навстречу мигающим вспышкам, огненными цветами распускающимся на дульном срезе автомата…
И окровавленный нож, птицей выпорхнувший из этой руки, летящий по воздуху, вращаясь и разбрызгивая вокруг себя тяжелые рубиновые капли…
Вот такая поэтичная хрень промелькнула в моей голове, пока я падал на землю.
Хрень потому, что война – это ни разу не красиво, как не бывает красивой грязь, кровь и боль человека, в глаз которого вонзается остро отточенная сталь…
В труп бугая ударили пули. Тело качнулось назад, грозя завалиться на меня.
