В моем случае тот третий был моим учеником, пожалуй, даже другом. Поэтому я предпочел первый вариант…
Я хотел сказать что-то еще, но замолчал, так как понял, что, фактически, стою сейчас и оправдываюсь перед незнакомой девчонкой, которая беспардонно, без спроса влезла в мое прошлое – причем оправдываюсь в том, о чем давно запретил себе даже думать!
Меня аж передернуло от осознания такого нереального бреда, происходящего со мной наяву.
– С дороги! – рявкнул я, разъярившись не на шутку. И шагнул вперед. Не отойдет в сторону – ее проблемы.
Она посторонилась, пропуская меня, и уже в спину бросила:
– Просто я хотела тебе помочь. Сорок Пятая была моей подругой…
Я не сбавил хода. Плевать, чьей подругой была эта зеленоглазая ведьма. И на фига я ее спасал? Чтоб она в моей голове покопалась, а потом принялась анализировать, в чем я был прав тогда, а в чем нет? И на хрена мне такой бесплатный сервис?
Не, реально, надо серьезно пересмотреть свой моральный кодекс. Давно ж уже выяснено и проговорено великим Лао-цзы – мудрый человек очень осторожно и выборочно делает добро, ибо за него большинство людей норовит отблагодарить тем, чего у них в избытке.
И чаще всего это ненависть, зависть, злоба, презрение, страх, отчаяние… Негатива у этого большинства всегда бывает предостаточно, а вот желание ответить добром за добро встречается так же редко, как крупицы золота в навозной куче.
А девушка продолжала говорить.
– Я увидела твой сон, тот, что приснился тебе в Гнилой роще. И я знаю того, кто так упорно ищет тебя.
Знает?
Я невольно замедлил шаг, потом и вовсе остановился."
"Блин, а ведь бармен, умирая, сказал мне: «Найди Касси… Она знает…» А что она знает, так и не договорил. Получатся, вот эту зеленоглазую «всадницу»-полумутанта я и должен был отыскать, чтобы… Чтобы что? Да бес его знает, зачем умирающий дал мне такой совет. Но в Зоне случайностей не бывает, это я уяснил давно. И тот, кто игнорирует молчаливые знаки Зоны, очень скоро оказывается под грубым деревянным крестом, либо в желудках мутантов, привычных жрать вредную пищу, добросовестно отравленную просроченными консервами и паленой водкой.
Я повернулся:
– И кто он такой?
Черт, и до чего же у нее нереально-красивые глазищи… Нет, я не забыл о девушке с другими глазами цвета чистого неба, но и ханжой я не был – любой, даже безнадежно влюбленный мужик неосознанно отмечает красоту других женщин. Это природа, переть против которой бесполезно.
– Я расскажу, – устало вздохнула она.
