Сейчас прервусь, потом дольше заживать будет…
– Обернись, твою душу! – зарычал я. – Можешь мне в башку залезть! Я не шучу, светофор ты лысый, блин!"
"Моего мозга и вправду будто коснулось что-то мягкое – хотя, может, мне это и показалось. Фыф резко обернулся… и побледнел, став белым, как полотно.
– Это «кротовая нора», – вмиг охрипшим голосом произнес он. – Я видел такую лишь однажды, в детстве. Наставник тогда сказал, что по ним можно переходить сквозь пространство и время. Я думал он шутит… но сейчас я чувствую, кто идет по ней сюда.
Тот урод нашел нас… Но как он узнал где мы?
Я скрипнул зубами. Похоже, через несколько мгновений после моего ухода в дом Кузнеца вошел тот монстр из моего сна. Не знаю, что там произошло, но, уверен, что ничего хорошего.
– Думаю, он пришел по моему следу, – сказал я.
Фыф бросил на меня недоуменный взгляд, в котором через полсекунды недоумение сменилось растерянностью. Мой трехглазый друг понял всё – возможно, копнув чуть глубже в моих мозгах, а, может, сам догадался.
– Так это… Так вот почему у тебя за плечами оказалась винтовка, а не автомат, – прошептал Фыф. – Это… Это же я должен был погибнуть в том баре, да? А ты вернулся сквозь время, чтобы спасти меня… и погибнуть вместо меня?
– Не льсти себе, погибать за тебя я не рассчитывал, – невесело хмыкнул я. – Просто так получилось. Но ты же все равно меня спас, так что, думаю, говорить тут не о чем.
– Да нет, есть о чем, – сказал Фыф, расправляя плечи.
– Но это мы потом побеседуем. Я тебе все скажу, что я о тебе думаю. Попозже. Если выживем, конечно. В чем я сильно сомневаюсь. Потому, что эта тварь, мать ее, очень сильная. Пожалуй, сильнее любой твари, которых мы с тобой до фигища повидали. Потому что ее породил Монумент специально для того, чтобы убить тебя. И меня заодно, если я встану у нее на дороге. А я встану. Хрен она так просто тебя замочит, сталкер, это я тебе говорю, трехглазый шам по имени Фыф!
Вот уж не думал, что он может выдать такую тираду почти без ругательств.
Фыф говорил, говорил, говорил, а я не перебивал, видя, что сейчас он не просто высокопарно треплется, а разогревает себя, накручивает перед чем-то очень важным, недоступным моему пониманию. Я только чувствовал, как воздух словно плотнее становится, и мир вокруг как бы бледнеть начал, терять краски. Еще немного, и совсем черно-белым станет.
