А чего о нем думать, если оно у меня и так одно-единственное – починить мой нож, вернуться в мир Кремля и сделать то, что должен. О желаниях своих не думать надо. Их желать надо – глубоко, искренне, всем сердцем. И тогда они обязательно сбудутся…
Нож прошел сквозь артефакт легко, словно «второе сердце» было сделано из воздуха. Я едва себе по ладони не полоснул, но обошлось, ибо на подсознательном уровне ожидал всего, чего угодно, и контролировал движение клинка с максимальным вниманием…
Но ничего не произошло.
На моей ладони лежали две тусклых половинки шарика, серые и невзрачные.
Твою ж душу! Неужто не получилось?! Неужели я напрасно прошел через столько испытаний, чтоб найти Кузнеца – и в результате не достичь абсолютно ничего? Или, может, мое желание было недостаточно искренним?..
– Ты на «Бритву» свою глянь, – нарушил гнетущую тишину голос шестиглазого. – Стоит, понимаешь, бледный, как побратим смерти, на разрезанный арт уставился. А догадаться глаза опустить, на нож свой посмотреть – ну никак без подсказки.
Я глянул вниз – и невольно улыбнулся.
«Бритва», моя «Бритва» вновь отливала синевой! Так же, как раньше! Без всяких дополнительных источников света, сама, словно внутри нее медленно так переливалось спокойное пламя цвета чистого неба…
– Ну вот, сработало, – удовлетворенно потер ладони Кузнец. – Легенды Зоны они такие, на пустом месте не сочиняются.
– А кто-то мне, помнится, втирал, что правильно откованная «Бритва» не отливает лазурью и не демаскирует своего хозяина, – прищурился я.
Кузнец отвел в сторону все свои шесть глаз.
– Ну это… кхм… блин… ну, я ж тебе все объяснил…
– Ладно, проехали, – усмехнулся я. Главное, что теперь все стало на свои места. Лучше поздно, чем никогда…
И тут я понял, что моя ладонь горит, словно я держу на ней угли, только что вынутые из костра!
Рефлекторно я тряхнул рукой – и две половинки разрезанного артефакта упали на пол…
Но теперь они не были серыми и невзрачными!
Они вновь, как тогда, внутри «электрода», были пронизаны яркими цветными нитями, переливающимися, движущимися.
Будто тончайшие змейки, переплетаясь меж собой, образовывали безумно красивый, гармоничный узор… но на этот раз не распадающийся, а цельный, набирающий силу, наливающийся золотисто-алым светом, пульсирующий, вырывающийся за границы двух крошечных половинок «второго сердца»."
"Буквально за несколько мгновений меж ними протянулось некое подобие огненно-желтой вольтовой дуги, которая начала стремительно расти вверх.
