Я смотрел – и чувствовал, как неимоверная, ужасающая сила аномалии перетекает в человекоподобное чудовище, струится по пальцам, затянутым в черную перчатку из эластичного материала, проникает в плоть, ничуть не похожую на человеческую… Внезапно до меня дошло, что нет на этой руке перчатки, что это просто сожженная плоть, горелое мясо, наполненное изнутри тяжелой, жуткой энергией Зоны. Что не живой это человек скрыт под балахоном… но и не мертвый. Да и слишком мало осталось там от человека – если вообще осталось.
Невозможно остаться им, бросившись в Выброс. И что получилось в итоге? Кто ж знает.
Но – получилось.
И вот сейчас оно, впитав в себя без остатка энергию «гравиконцентрата», медленно идет к «электроду», который будто бы в ужасе поджимает свои грозные молнии поближе к «сердцу», пульсирующему часто-часто, будто у зайца, видящего воочию медленно приближающуюся смерть.
Но, не дойдя полшага до «электрода», чудовище остановилось и повернуло голову. И понял я, что сейчас оно смотрит прямо на меня.
Смотрит – и щерится во тьме под капюшоном своими клыками, мол, никуда ты не денешься, сталкер, рискнувший бросить вызов самой Зоне. Некуда тебе деваться. Потому, что Зона в человечьем обличье идет сейчас по едва приметному следу, оставленному этим вечером среди многочисленных аномалий.
По твоему следу…
Внезапно жуткий призрак каким-то немыслимым образом оказался рядом со мной. Я смотрел в черную пустоту под его капюшоном – и не мог пошевелиться. Мое тело полностью парализовало, и все, что я мог – так это смотреть, и выть от невозможности что-то сделать… А монстр уже медленно тянул ко мне свои ужасные, сожженные руки, и оттуда, из-под капюшона несся тихий, омерзительный, торжествующий смех, леденящий душу.
«Беги, если сможешь… – проник в мое сознание беззвучный шепот. Беги, убийца моего брата… Но тебе все равно не убежать от своей судьбы. Ты умрешь, словно клоп, насосавшийся чужой крови, и раздавленный каблуком возмездия…»
Черная рука коснулась моего плеча… и вдруг я почувствовал, как оцепенение спало.
Я действительно мог бежать, и я очень хотел развернуться и помчаться прочь так, как я никогда в жизни не бегал. Но вместо этого я рванулся всем телом, окончательно сбрасывая оковы оцепенения, моя рука метнулась к поясу, и сверкающий клинок «Бритвы», зажатой в моей руке, устремился в лицо твари – вернее, в то место под капюшоном, где положено быть лицу."
"Хватка на моем плеча ослабла.
