Меня пригласили в больничную палату, я вошла и увидела красивого мальчишку, который даже несмотря на смуглую загорелую кожу был слишком бледным.
Атеш моложе меня на два года, тогда ему было шестнадцать. Я подошла, села рядом и взяла его за руку. Эмир встал у меня за спиной.
При виде меня черные глаза мальчишки вспыхнули, лицо оживилось, он захотел подняться, но отец его остановил.
— Лежи, сынок, я привел к тебе Ясемин, это она спасла тебе жизнь. Теперь она твоя названная сестра.
— Мерхаба, Атеш-бей, — прошептала я, сглатывая подступивший к горлу комок.
— Здравствуй, Ясемин, — на чистейшем английском ответил Атеш, — я не знаю как выразить свою признательность и восхищение тем, какая прекрасная сестра у меня появилась.
Его глазах в самом деле светились восхищением, я все-таки расплакалась. И потому что гормоны, и еще представила, что было бы, пройди я тогда мимо.
Возможно, нужную группу крови доставили бы вертолетом, но все врачи в один голос повторяли, что счет шел на секунды.
И не попади я тогда из-за Жанки в больницу, этот красивый парень не держал бы с такой нежностью на руках мою Лале. И не ловил бы каждое ее слово. Выходит, даже такие стервы как Осадчая иногда приносят пользу, когда дело касается спасения человеческих жизней.
— Ясемин, ты и так красавица, для меня загадка, как ты умудряешься с каждым разом казаться еще красивее? — Атеш смотрит на меня горящим взглядом, и моя интуиция подает несмелые сигналы.
Раньше для него я всегда была сестрой.
Для него и для старшего сына Денизов Догана. Не то, чтобы это для меня было принципиально, но изменения я почувствовала в последнее время.
— Ты все придумываешь, брат Атеш! — смеюсь, но неуютное чувство не покидает. Или это потому, что с нас не сводит хмурого взгляда Батманов?
Вот уж чьи чувства меня интересуют меньше всего, так это Дамира.
— Как ты здесь оказался? — спрашиваю самого молодого Дениза.
— Соскучился, захотел увидеть тебя и вот этот маленький цветочек, — Атеш подбрасывает мою дочь, она заливисто хохочет.
— Не надо, Атеш, она тяжелая, — беру парня за руку.
— Кто, Лале? Это перышко? — смеется Дениз и снова ее подбрасывает.
Лале визжит от удовольствия, а я от испепеляющего взгляда Дамира уже должна валяться на земле догорающей головешкой. Точнее, мы оба с Атешем.
— Поужинаешь со мной, Ясемин? — Атеш одной рукой держит Лале, второй приобнимает меня за талию.
— А я? — обиженно складывает руки на груди Лале.
