— Это правда?"
"Он несколько раз моргает, и я в потрясении перевожу взгляд на Дамира. Тот выглядит таким же ошалевшим. Видимо, то, что отель Омера Оздена находится в их в совместном управлении, для него тоже оказалось сюрпризом.
— Так как вы считаете, господа судьи, такой человек станет пробираться в дом уважаемого человека, чтобы его ограбить? — спрашивает Мехмет с некоторым пафосом. И сам же отвечает. — Очевидно, что нет. Дамир-бей проник в особняк господина Дениза с единственной целью — увидеться с госпожой Ясемин Озден-Беляевой и своей дочерью Лале Озден.
— Я протестую, — поднимается высокий грузный мужчина, и я узнаю адвоката Эмира, — указанный господин не является отцом Лале Озден. Ее отец господин Эмир Дениз.
Судья принимает протест. Теперь протестует наш адвокат.
— Господин судья, госпожа Озден, бабушка девочки, заявляет, что отец Лале Озден не Эмир Дениз, а Дамир Батманов. Позвольте вскрыть конверт с результатами тестов, которые были сделаны по решению суда?
Судья дает указание вскрыть конверт со знаком государственной лаборатории.
Секретарь выполняет распоряжение, достает два заключения и оба передает судье. Тот вчитывается в текст и медленно объявляет:
— По результатам экспертизы отцом Лале Озден признан… Эмир Дениз.
Эмир самодовольно щурится, Дамир смотрит на меня с сочувствием. Бабушка Хасна поворачивается ко мне, и я как отпущенная пружина вскакиваю с места.
— Нет! — кричу громко, так что меня слышно наверное до окраин Стамбула. — Нет, это ошибка. Я требую служебное расследование.
Эмир Дениз подкупил сотрудников лаборатории, и они заменили его биоматериал на Дамира. Господин судья, — говорю быстро, чтобы меня не остановили, — Эмир-бей никак не может быть отцом моего ребенка. У нас с ним никогда ничего не было. А Дамир был моим мужем, Лале его дочь. Просто… Просто он об этом не знает.
И поднимаю глаза на Дамира.
Глава 27
ДамирЯ ничего не понимаю. Точнее, понимаю, что Яся хочет помочь, но зачем она бросается доказывать, что я отец Тюльпанчика?
Тест ДНК показал правильный результат, малышка Лале не может быть моей дочерью, как бы я этого ни хотел.
А вот если Ясмина будет упираться, ее могут привлечь за дачу ложных показаний. И это достаточно серьезное обвинение.
Я не могу этого допустить. Поднимаюсь с места и говорю громко, не давая ей вставить ни слова:
— Не надо, Ясь, не подставляйся, — говорю ей и поворачиваюсь к судьям. Дальше продолжаю на турецком, хоть он у меня и не идеальный.
