Это чувство наполняет меня, я не вижу лица мужчины, но я вижу его руку. Руку, на которой от запястья до локтя выбита татуировка…
Татуировка. Распахиваю глаза и сажусь в кровати.
У Дамира была такая татуировка, ее края точно так же заходили на запястье.
Но что Дамиру делать в доме Денизов? Тем более в качестве помощника садовника?
Все это чушь, конечно. Дамир Батманов сейчас проводит ночь со своей женой, с которой у него новый виток отношений. Я стараюсь развидеть сцены, которые появляются при этом перед глазами, но ничего не могу поделать.
То ли я такая испорченная, то ли Батманов.
Вот помощник Ибрагима не такой, он сегодня весь день таскал какие-то мешки. И Лале поднял, когда она упала с качели. А вчера собирал алычу, целых три ведра собрал или даже четыре.
Сегодня нам на завтрак и ужин подавали варенье из алычи, а в обед компосто — турецкий компот, который здесь принято не пить, а есть ложкой. Не представляю, что Дамир способен собрать хотя бы полведра.
Но сон окончательно машет мне ручкой, я вскакиваю и начинаю ходить от стенки к стенке.
Через полчаса обессиленно смотрю на часы.
Два часа ночи. Это никуда не годится, я завтра буду как вареная алыча в компоте.
Ложусь в кровать, он изнутри словно что-то толкает. Вскакиваю и набрасываю халат. Я прямо сейчас пойду и проверю. Я знаю, где живет помощник Ибрагима, в каморке под лестницей на заднем дворе. Слышала, как это обсуждала охрана.
У меня получается выйти из дома незамеченной. Пробираюсь на задний двор, нахожу нужную дверь.
Стучусь, но никто не отвечает. Он так крепко спит? Наработался, бедный…
Но почему я думаю о нем как о Дамире? Я же еще не убедилась?
Стучусь громче.
— Дамир, — зову тихонько, — открой, это я, Яся.
Но в ответ все та же тишина.
— Его здесь нет, госпожа Ясемин, — слышу за спиной голос Ибрагима. Оборачиваюсь. — Его увез Доган-бей.
— Это же был он, Дамир, да? — мои глаза непроизвольно наполняются слезами. Ибрагим кивает.
— Да, дочка, это был господин Батманов.
— Но куда его увезли? Вы знаете?
— Не знаю, но говорил, что в отель.
Не бойся, дочка, ему не сделают ничего плохого.
— Пожалуйста, Ибрагим-бей, — хватаю за руку пожилого мужчину и всхлипываю, — помогите мне найти его. Прошу вас!
— Тише, тише, дочка, я помогу тебе, — шепчет Ибрагим, хлопая меня по руке, — но только сейчас иди к себе. И никому ничего не говори, иначе пострадаем и я, и Дамир-бей.
— Хорошо, — хлюпаю носом и киваю, — хорошо. Я так и сделаю. Только найдите его, умоляю.
