– Да, кстати, у меня на Пресне тоже имеется одно небольшое дельце. Подбросишь?
– Разумеется, – едва скрыл разочарование Угрюмый.
У «Форда» их поджидали Серый с Цыганом. Это был неприятный сюрприз, но Угрюмый старался не напрягаться и вести себя как можно естественнее. Он небрежно махнул рукой в знак приветствия и уже распахнул дверь, как вдруг услышал голос Коляна.
– Если не возражаешь, пускай машину Крот поведет, а мы с тобой на заднем сиденье устроимся. Мне тебе кое-что сказать нужно. Заодно на город посмотришь, а то, знаешь ли, как упрешься в баранку, так, кроме дороги, ничего и не видишь.
На тротуарах такие киски встречаются!
Федор пожал плечами:
– Ладно, пускай рулит.
Как ни прислушивался Угрюмый к интонациям Коляна, но не обнаружил в них ничего зловещего – обыкновенный начальственный треп с заявками на демократичность. Что поделаешь, волна перемен коснулась и криминальных структур.
Николай плюхнулся на заднее сиденье. Рядом скромно, словно и не хозяин тачки, устроился Угрюмый.
За год он успел проехать на своей иномарке около тридцати тысяч километров, но на ее заднем сиденье ехал впервые. Дорога отсюда выглядела совершенно иной.
Третьим сзади сел Цыган. Угрюмый почувствовал себя стесненным и незаметно подвинулся.
– Послушай, Колян, куда мы едем? Это же дорога не на Пресню, – через некоторое время спросил Федор, выдав себя беспокойными нотками в голосе.
– Успеешь ты на свою Пресню, мне тут еще в одно место нужно заскочить. Если хочешь, можем пойти вместе.
Цыган зловеще помалкивал. Угрюмый не переваривал этого типа и ощущал кожей его ответную ненависть. Была бы воля Федора, так он бы посадил этого злодея с лошадиной улыбкой пожизненно под крепкий замок и выводил бы на свет Божий только для того, чтобы попугать непослушных малышей. Цыган представлял собой классический образчик уголовника со стажем – худощавый, как высушенная вобла, с темной обветренной кожей, которая, казалось, помнила едва ли не все зоны России.
Характерные глаза, настороженные и недоверчивые, словно видевшие в каждом «кума», от которого следовало ждать очередной накачки, а то и водворения в карцер. Люди, не знавшие Цыгана, от его взгляда начинали невольно ежиться, словно чувствовали на шее обжигающее прикосновение стального лезвия.
Цыган в бригаде Коляна был чем-то вроде психологического оружия. У него напрочь отсутствовали тормоза, и на противника он порой производил ошеломляющее впечатление.
