– Ты что, издеваешься, сучий потрох? Или тебя пристрелить, как этих козлов?!
Отвечать было глупо. На счастье солдата, в этот момент ключ вошел в замочную скважину. Солдат два раза повернул его и распахнул дверцу.
– Лежать!! – заорал крепыш, заметив, что второй солдат начал приходить в себя после удара затылком о борт машины. – Лежать!
Врожденная крестьянская хитрость подсказала солдату, вновь закрыв глаза, притвориться покойником.
– Выходим!.. Быстро! – орал крепыш, размахивая автоматом.
По его свирепому взгляду и стиснутым челюстям было ясно, что он готов стрелять.
– Ну, бля буду, вовремя! – выглянул из глубины фургона Крот. Улыбка у него была широкая, бесшабашная. – Как чуяла моя душа! Если бы вы знали, родненькие, как я рад вас видеть!
Он спрыгнул из кузова на землю.
– Ну, братки, вы и даете! Поаккуратнее не могли, что ли?! – закричал Серый. – Я так лбом звезданулся, что до сих пор в башке маяки мигают!
– Быстрее! – торопил крепыш.
– Сейчас здесь лягавые будут. В машину!
Темно-зеленый «Гранд чероки», подобный зловещему ангелу ночи, вырулил из темной аллеи под тусклый свет фонаря и остановился подле разбитого грузовика.
Один за другим в джип попрыгали бывшие подследственные, и «Гранд чероки», мгновенно набрав скорость, скрылся за ближайшим поворотом.
* * *Федор устало опрокинулся на спину.
– Уф! Ты все-таки потрясающая баба! Такого кайфа, как с тобой, у меня ни с одной милашкой не было.
Надежда с готовностью поднырнула Федору под руку и призналась в ответ:
– И у меня ни с кем такого не было, как с тобой.
– Вот как? – искренне удивился Угрюмый. – А много у тебя мужиков-то было? Я ведь и возревновать могу.
– Не имеешь права, ты мне не муж! – дерзко отреагировала Надежда. – Так что с кем хочу, с тем и гуляю.
– Если бы Колян узнал про твои похождения, он, наверное, убил бы тебя? – спросил Угрюмый.
Сейчас Надежда была особенно хороша.
Щеки румяные, в глазах азартный блеск, словно молодуха не баловалась на перине с добрым молодцем, а пришла с обжигающего мороза.
– Не наверное, а точно, – помрачнела Надежда. – Я даже подумать об этом боюсь. А сам ты за себя не опасаешься? – хитро посмотрела Надежда на Угрюмого. – Он ведь и тебя тоже не пожалеет.
Такой разговор между ними заходил уже не однажды. Он щекотал нервы и заставлял острее чувствовать жизнь.
