В холле первого этажа также расхаживало несколько телохранителей. Металлоискателями они проверяли одежду визитеров и только после этого отводили их к специальному лифту, в котором вместе с пассажирами разъезжали вверх-вниз двое любезных молодых людей, готовых при необходимости свернуть шею любому нежелательному гостю.
Ирония судьбы заключалась в том, что именно в этой гостинице несколько лет назад Чижевский начинал работать швейцаром и сшибал шальные пятерки у пьяных посетителей ресторана. Покидая гостиничный бизнес, Николай Валерьянович никогда не думал, что вернется сюда же в качестве начальника службы охраны знаменитого вора.
По своему могуществу Чижевский приблизился к очень авторитетным законникам, точнее, находился по этому признаку в самом высшем дивизионе. Будучи в звании полковника, Чижевский о таких возможностях и не мечтал. Теперь он лично давал разрешение на встречу с Варягом, и перед отставным полковником заискивали серьезные люди, имевшие немалое влияние и огромные деньги.
Варяг уселся в кресло. На столе на самом видном месте стояла фотография его жены Светланы и сына Олежки в золоченой рамочке. Здесь Варяг обретал покой. Ему достаточно было взглянуть на их счастливые лица, чтобы вновь ощутить уверенность в своих силах.
Света изменилась. Нет, она не подурнела, но из худенькой девочки-подростка превратилась в красивую женщину, чье изображение украсило бы любой модный журнал. Не изменились только глаза – большие, чуть раскосые, с едва заметным плутоватым выражением.
Прическа – длинные прямые волосы, спадающие на плечи, – стиль деловой женщины."
"Сын Олег за прошедший год сильно вытянулся и стал еще больше походить на Светлану. Впрочем, Варяг не видел в этом ничего дурного. Наоборот, есть такая примета: если сын похож на мать, то ему на роду написано быть счастливым. Сам Варяг горя хлебнул предостаточно и мечтал о том, чтобы беды обошли Олега стороной. Сын напоминал ему американского подростка: кепка набок, на ногах роликовые коньки, а в глазах неистовый блеск от всевозможных желаний.
Варяг с грустью отмечал, что сын разговаривал на родном языке, вставляя в него множество нелепых американизмов, а герои американских мультиков были ему ближе, чем Серый Волк и Иван Царевич. И уж конечно, ему никогда не понять отца, для которого тюрьма такой же дом, как для него детская, переполненная игрушками.
Варяг не однажды задумывался о том, что будет, когда сын вырастет.
