– Да вы что?! Рехнулись, что ли?! – вскочил со стула Павел Несторович. Если бы гнев можно было оценивать по шкале Бофорта, то сейчас он наверняка приблизился к одиннадцатибалльной отметке. – А может, Колян меня с кем-то перепутал? Может, он думает, что я Президент России: хочу – караю, хочу – милую? Как, по-твоему, я должен освободить эту троицу? Позвоню начальнику СИЗО и скажу: хватит, мол, держать этих парней, ведь они такие славные, и вообще скорее всего произошла судебная ошибка! А знает ли твой Колян, что Крот сидит за разбой с причинением тяжких телесных повреждений, трое из тех, кого он ограбил, до сих пор не могут выбраться из реанимации?
Угрюмый молчал и с интересом наблюдал за разгневанным мэром.
Забавное это зрелище – наблюдать перевоплощения всесильных. Гордеев всегда входил в свой кабинет, как мощный айсберг в узенький пролив, раздвигая тяжелыми плечами робких просителей. А сейчас он метался по комнате, словно дворняга, которой подпалили шерсть."
"– А этот твой Серый? Двойное убийство! Да ему пожизненный срок светит! Ты знаешь, что его держат в отдельной камере и перевозят в специальной машине? Ты хоть знаешь, кого он угробил?
– Еще бы! Ментов.
– Вот именно. Они же его пристрелят при первой возможности! Я до сих пор удивляюсь, почему он еще жив! А твой Цыган? Он же сидит за изнасилование и разбой! Такие, как эта троица, не подлежат никакой амнистии. Пусть Колян просит о чем угодно, но только не об этом!
Угрюмый поднялся:
– Вижу, что наш разговор не получается.
Очень жаль. Придется сегодня же сообщить об этом Коляну. Представляю, как он будет расстроен! – Федор сделал печальное лицо и покачал головой. – Ну что ж, мне надо идти. Не обижайся, если получится что-нибудь не так… Жизнь, знаешь ли, такая непредсказуемая штука…
– Постой, постой! – На лбу Гордеева выступили крупные капли пота. Видимо, он испугался всерьез. – Мне требуется время, чтобы все обдумать.
– Хорошо, оно у тебя есть. – Угрюмый посмотрел на часы. – Целых пятнадцать минут.
Если ты за это время ничего не придумаешь, то очень осложнишь собственную жизнь.
– Что я могу придумать за эти пятнадцать минут? Что?! Разве только пустить пулю себе в лоб, чтобы вы не лезли больше ко мне со своими бесконечными просьбами!
– Хорошо. Я, кажется, кое-что придумал за тебя. Ты сейчас немедленно свяжешься с начальником СИЗО и попросишь его, чтобы всю троицу перевели в следственный изолятор номер три – тот самый, который находится у въезда в город.
