«Девятка» остановилась всего лишь метрах в шести от «БМВ». Ее частично загораживал «КамАЗ» – видны были только капот и лобовое стекло. В салоне Сократ рассмотрел шпионскую физиономию с аккуратно выбритыми висками и коротким ежиком на самой макушке.
– Жми на красный и в переулок, – распорядился Сократ.
– Понял, – радостно отозвался «Початок» и, надавив на газ, рванул с места, оставив на асфальте след в виде черной полосы.
Через заднее стекло Сократ видел, что водитель «девятки» попытался увязаться за «БМВ» и даже подал немного назад, давая себе место для маневра, но уже через секунду осознал, что не сумеет достать иномарку даже в том случае, если попытается взять самосвал на таран.
На Сухонскую улицу Сократ возвращался в том случае, когда чувствовал опасность. В такие периоды он уподоблялся игроку в карты: если масть не шла, он проигрывает последний пятак и сваливает восвояси. Сейчас следовало переждать дурные времена, чтобы в следующий кон набрать козырей и хапнуть изрядный куш.
Бродяга, лежавший у батареи, поднялся.
Он отодрал грязно-рыжую бороду, отклеил пепельные усы. Теперь этот маскарад был ни к чему. Через окно в подъезде он увидел, как от дома отъезжает темно-серый «БМВ», а следом, мощно набирая обороты, – изумрудный джип.
Горыныч сунул руку в карман, достал мобильный телефон и коротко произнес:
– Все идет как надо. Объект выехал.
Трубка отозвалась голосом Хорька:
– Вот и отлично. Начинаем пасти.
– Нужно прижаться к нему теснее, пускай почувствует, что ему на пятки наступают топтуны.
Когда сильно занервничают, отвалите, – спокойным начальственным голосом распорядился Горыныч.
В команде Коляна он быстро и уверенно набирал вес. Подобная динамика ему нравилась неимоверно. Каких-то полгода назад вся дворовая шпана пренебрежительно называла его Шелудивым, имея в виду шершавую кожу на лице. Сейчас же кличку «Горыныч» произносили с трепетом в голосе. Все знали, что теперь Горыныч способен проглотить любого молодца, не поперхнувшись.
– Так и сделаем, – отозвался Хорек и отключил связь.
"
"Машина остановилась у небольшого трехэтажного дома в стороне от центральных магистралей. Фасад здания был выкрашен в темно-желтый цвет и практически ничем не отличался от таких же безвкусных строений, прижавшихся стенами друг к другу, словно новобранцы на строевых учениях. Совсем недавно здесь располагался пункт помощи нуждающимся, где всякий бомж мог поесть жиденькую похлебку с куском хлеба, а то и остаться заночевать в густых кустах боярышника.
