– Живо! Повторять не стану.
Инкассаторы в салоне потеряли интерес к заминке и решили перекинуться в очко. Такое развлечение было запрещено строгими инструкциями, но начальственное око не способно заглянуть в металлическое брюхо грузовичка.
Бритоголовый сильнее вдавил ствол Володе в спину, давая понять, что намерения у него самые серьезные, и водитель, наклонив голову, юркнул в салон.
– Лежать, суки! – процедил бритоголовый, наставив на играющих пистолет с навинченным на ствол глушителем. – Кто дернется, пристрелю на месте!
Карты посыпались на пол, сбив кому-то масть.
Один из картежников попытался подняться. Раздался негромкий хлопок, и парень, взмахнув руками, опрокинулся назад, глухо стукнувшись затылком о металл кузова. Пуля попала в шею, и кровь из перебитой артерии фонтаном брызнула на камуфляжную ткань.
– Лечь на пол! Руки на затылок! – повысил голос бритоголовый.
Первым опустился на пол шофер, обхватив затылок ладонями, следом, сталкиваясь коленями и локтями, легли остальные.
– Прощайте, – бесцветно произнес Горыныч и трижды нажал на курок.
Затем он аккуратно прикрыл дверцу грузовичка и осторожно осмотрелся. Дорога по-прежнему была пустынной – заслуга Коляна. Едва броневичок повернул в переулок, как два парня в милицейской форме установили знак, запрещающий движение. Водители, матерясь, следовали в объезд."
"Горыныч сел в «Вольво» и уверенно повернул ключ зажигания. Машина мгновенно завелась, лихо развернулась и прижалась к правой стороне. Тут же к инкассаторскому автомобилю подкатил «Мерседес», из которого вышли четыре человека в камуфляжной форме.
Неторопливо, с достоинством людей, знающих свою силу, они направились к одиноко стоявшему броневику.
– Спиридон, за руль! – скомандовал Колян и первым юркнул в чрево броневичка. – Ну, Горыныч! Сказано же ему было, чтобы поаккуратнее, так не послушал. Все стены мозгами заляпал!
– Ему только пострелять! – посетовал Хорек и ухватился за ручку дверцы. – Фу ты, даже здесь кровь! – он брезгливо поморщился, прикоснувшись пальцами к липкой поверхности.
– Однако он их ровнехонько уложил, лежат, как на смотринах.
– Мешки здесь… И все с деньгами!
– А ты как думал, ведь восьмая точка, – отозвался Николай.
Последним был Угрюмый. Он огляделся: с обеих сторон дороги густо росли деревья, скрывая все происходившее от любопытных глаз. Федор громко хлопнул дверцей, закрывая ее за собой.
Фургон, быстро набрав скорость, устремился вперед по пустынной дороге.
