– Вот оно как, Апсель, – отдышавшись, проговорил Влах, – гитлеровцы строили город, чтобы разрушить его новейшим снарядом или ракетой. Слухи о грозном оружии Рейха давно ходили в Германии. Оказалось, правда…
Он разглядел неподалеку половину туловища с ногами. Внимательно посмотрел на нее – ран от осколков не было. Значит, такое страшное повреждение вызвала взрывная волна. Что же это за особый снаряд, способный снести все на своем пути на небольшом острове? То, что стреляли одним снарядом или ракетой, было понятно по воронке.
Влах, превозмогая боль, подошел к ней. Воронка имела пологие, оплавленные склоны и была глубиной метра четыре. Неподалеку дымилось дерево, загоревшееся от мощной вспышки. Она была раньше взрывной волны, и наверняка большинство несчастных узников ослепли еще до того, как их разорвало на части.
Послышался гул. Влах ахнул: «Неужели второй снаряд?»"
"Он метнулся к канаве, уже понимая, что это самолет. Закрылся остатком щита, который чудом не сгорел. Самолет прошел на малой высоте. Сначала с юга на север, затем с востока на запад, развернулся за островом и улетел в сторону материка.
Видимо, экипаж фотографировал последствия взрыва.
Не заявятся ли теперь эсэсовцы, чтобы все досконально осмотреть? Могут. И те, что были здесь, и другие. Могла прибыть и пехота, чтобы сбросить останки человеческих тел в воронку и присыпать песком. В любом случае следовало скорее добраться до лодки. Она был под обрывом, в пещере.
Лодка не пострадала, вот только грести нечем. Пришлось возвращаться, искать подходящую доску.
Вместо этого он нашел совковую лопату, брошенную впопыхах на берегу. Подумав, Влах сходил на кухню. Нашел там целую буханку хлеба. Рассыпанная перловая крупа его не интересовала. Кстати, оказалась и фляга с водой. Теперь он мог просидеть в пещере хоть неделю. Еще бы теплую куртку, но где ее найдешь?
Он вернулся к лодке. Проверил, как она закреплена. В основном ее держал стержень-крюк, вбитый в камень, держал крепко, но замка не было, просто широкое кольцо, наброшенное на стержень.
Влах заботливо уложил свое добро. Тело била дрожь. Не от холода, хотя здесь было намного холодней, чем наверху, а от нервов, от всего пережитого и увиденного.
Он стал ждать наступления темноты.
«БМВ» штандартенфюрера Гартнера въехала в город и свернула на улицу Афельштрассе. У здания, на котором висел номер «16», машина свернула к воротам. Из будки вышел солдат в форме СС. Он узнал Гартнера, бросился открывать ворота.
«БМВ» остановилась во дворе.
