А Дарк, наоборот, только прибавлял и прибавлял в движении. Сколько так продолжалось, он не знал, но сам уже взмок от пота с головы до ног. Лицо его противника было красным, он дышал тяжело, как загнанный олень, стал чаще и чаще проваливаться при атаках. Вот польмарец в очередной раз провалился в нападении, чуть даже больше, чем раньше, и Дарк ударил снизу вверх по шее между воротником брони и глубоким шлемом, чуть довернул меч, и струя крови удалила из рассеченной артерии. Граф, еще не понимая, что для него все закончено, неуверенно повернулся, попытался зажать рану рукой, но потом упал на одно колено, а потом и вовсе на бок.
За спиной радостно заорали ополченцы королевы, а по рядам противника прошелся стон. Дарк стряхнул с меча капли крови и, повернувшись, медленно пошел к своим. За его спиной раздались крики ярости и войско неприятеля пришло в движение. И когда шеренги схлестнулись в смертельной схватке, из-за леса почти в тылу польмарцев вылетели конники, среди них развевался штандарт королевы – лев, вставший на задние лапы, в одной передней лапе он держал меч, а в другой розу.
Видно было, что многие из конников ранены, покрыты пылью и потом, но когда, приблизившись, они заорали «Барррааа!», это расстроило, а потом смешало ряды нападавших. Конников было не более трех сотен, они вырубили несколько рядов польмарцев, прежде чем все смешалось и перешло в тысячи отдельных схваток. Крики и проклятия слились в один гул.
Дарк снова плечом к плечу с Тубором и Ашкеном колол копьем, потому что прекрасно понимал, что в строю копейщиков выжить и победить проще: ты не один, тебе всегда придет на помощь друг.
Но потом все смешалось, пришлось отбросить копье, потому что в образовавшейся толчее с ним не повернуться, и выхватить меч. Вот тут уж пришлось покрутиться: он рубил и колол, уворачивался от острой стали и снова рубил и колол. Пот заливал глаза, внезапно меч лопнул, и в руке остался огрызок в одну треть. Дарк заполошно оглянулся и, на счастье, увидел торчащий меч рядом с убитым.
Он прыгнул к нему, ухватил, и тут же ему пришлось отра зить удар, а потом ударить в ответ. И снова его захлестнула кровавая карусель…
Сколько это продолжалось, он не помнил, просто превратился в механизм, который отражал удары и наносил их сам снова и снова. Потом вдруг врагов не стало, никто уже не нападал, и заметно утихли шум и крики."
"Дарк устало стянул с головы шлем и оглядел поле, усланное мертвыми телами, кое-где они лежали даже не в один ряд.
