Рука моя дрожит, и я не могу сказать, из страха ли. Это чувство я бы не смогла объяснить, даже если бы попыталась.
Я уже пробовала писать об этом. Объяснить это. Но нет таких слов, чтобы описать его в полной мере.
Думаю, самое точное описание – трепет.
Я не знаю, что со мной. Но что-то очень неправильное, я уверена.
Когда наши глаза встречаются, мое дыхание прерывается. В моей крови зажигается огонь.
Моей плоти словно касаются оголенные провода.
Это идет изнутри, и я боюсь, что становлюсь зависимой.
Он подходит ближе.
Я смотрю в его глаза, позабыв о дневнике.
Это уже входит в привычку.
Моя рассеянность. Джон начал замечать.
Он засыпает меня вопросами о том, что у меня на уме.
Как я могу сказать мужчине, которого люблю, что думаю о другом? Как я могу сказать, что представляю другого, пока меня целует мой муж? Когда он касается меня?
Мой гость уходит, исчезая в темноте.
Я боюсь этого человека.
Но я все еще слишком заинтригована.
Глава 3
МанипуляторНе так я представляла себе вечер пятницы.
Копаться в стенах старого дома, внутри которого обитает бог знает кто.
Я так и представляю, что в мою руку вот-вот вцепится бешеная белка, обезумевшая от голода и готовая съесть что угодно, поскольку кучу лет была замурована в стенах и питалась одними жуками.
Моя рука с фонариком по самое плечо погружена в проклятую дыру, пробитую Грейсоном. Свободного места здесь достаточно, чтобы просунуть еще и часть головы под странным углом, чтобы осмотреться.
Глупо. Я – глупая.
Как только я услышала, как дверь захлопнулась за задницей Грейсона, тут же изучила причиненный ущерб.
Дыра оказалась не очень большой, но меня насторожила довольно широкая щель между стенами. По крайней мере, в целый метр. И зачем только она здесь, если на то нет причины?
Меня словно магнитом тянет к ней. Каждый раз, когда я пытаюсь отойти, по мне проносится мощная вибрация. Кончики пальцев гудят от желания протянуть руку. Заглянуть в бездонную пустоту и найти то, что зовет меня.
И вот я стою здесь, скрючившись и забившись в дыру.
Раз уж моя сегодня пустует, то сгодится и эта.
Фонарик на моем телефоне высвечивает внутри стены деревянные балки, плотную паутину, пыль, тушки жуков. Я поворачиваюсь и направляю свет в противоположную сторону. Ничего. Паутина слишком толстая, чтобы разглядеть хоть что-либо, поэтому я поддеваю ее слои телефоном, словно палкой.
Клянусь, если я его уроню, я выйду из себя. Достать его будет невозможно – и придется покупать новый.
