Но, помимо этого, остается еще один вопрос: что будет вечером и почему я должна победить?
Ловлю на себе озадаченные взгляды прислуги и понимаю, что одной из участниц как-то странно стоять на выходе на террасу и о чем-то судорожно размышлять.
Да, точно. Нужно вернуться к столу, пока Анна и другие не подумали ничего лишнего. Хотя их фантазии и повод не особо нужен. За уши притянут то, что хотят и куда хотят.
Тихонько вздыхаю и спешу по ступеням в холл первого этажа, а затем в сад. Ого, это же сколько меня не было, что уже собирают тарелки? Завтрак я, стало быть, пропустила.
Значит, придется ходить голодной до обеда.
Интересно, куда всё делись? Я ничего не пропустила?
Прислушиваюсь и улавливаю звонкие голоса в саду. Значит, невесты где-то там. Мне надо к ним. Совсем не хочется, но хождение поодиночке вызовет ненужные сплетни.
Пересиливаю себя и заставляю идти на голоса. Спиной ощущаю, будто кто-то смотрит. Внимательно, цепко. Оборачиваюсь, но никого не нахожу.
Становится совсем не по себе, и я спешу прибиться к толпе гуляющий девиц.
Точнее, волочусь где-то следом, чтобы и на виду быть, и в гущу не угодить.
Краем уха слушаю щебечущие голоса. Девушки говорят о местных цветах и садах в их имениях, а затем они решают вспомнить детство.
– Помнится, когда мне было десять, дядя подарил на день рождения пони, – хвалится брюнетка, но остальные девушки не спешат восхищаться. На лицах так и написано: «Подумаешь, пони…»
Ну, кому как. Если бы Рейну кто-то предложил даром покататься на пони, он был бы счастлив.
Как же я люблю искорки в его вишнево-карих глазах.
Помню, Рейн увидел на базаре игрушку-дракона и так просил меня купить, что сердце обливалось слезами.
– Прости, малыш, – я опустилась на колени, чтобы заглянуть ему в глаза, и коснулась нежных влажных пальчиков. – Маме нужно еще поработать, чтобы это купить. Ты ведь сможешь немного подождать?
– Угу, – кивнул он. А когда я пришла ночью с работы, то дал мне мешочек тонких камешков, которые собирал целый день.
– Мама, это тебе монетки, чтобы ты так сильно не работала, – прозвенел нежный голосок, и сердце сжалось.
– Мое ж ты солнышко, – я закрыла мокрые глаза и прильнула губами к его лбу, пахнущему молочком и улицей. Когда вдыхаю его запах, на душе, как бы больно не было, становится светлее. Как же я соскучилась по нему. Моему теплому неугомонному мальчишке.
Приходится моргнуть несколько раз подряд, чтобы осушить едва зародившиеся на глазах слезы, пока не заметили другие невесты.
