Я так испугалась за сына, что схватилась за кочергу, но оказалась, что они не грабить пришли, а просить целительницу о помощи.
Вот только госпожи Марэл не было в ту ночь, а их друг был так исполосован глубокими ранами, что не дожил бы до утра. Нет, он даже не перенес бы еще одного перемещения.
Я не знала, кто эти люди, но не могла оставить незнакомца умирать. Хотя и выбора мне незваные гости не оставили. Решили сами перевернуть запасы госпожи и варить зелье по рецептам, вот только делали всё так, будто к котлу никогда не подходили.
О боги, они же его скорее отравят, нежели спасут!
Я тоже не зельевар, но сто раз помогала хозяйке и прекрасно видела всё ее хитрости.
Однако стоит ли помогать этим людям? Они не выглядят добропорядочными, скорее уж бандитами.
Хотя мне ли судить о книге по обложке? Меня тоже принимают, гоблины знают, за кого.
Стоило взглянуть на несчастного, который находился в таком бреду, что даже говорить не мог, на агонию на его перепачканном лице, как сомнений не осталось.
Кем бы он ни был, на моих глазах не умрет!
– Отойдите, если не хотите его убить! – говорю я, отгоняя мужланов от котла.
– Это зелье готовится не так!
– Давай хоть ребенка подержу, – предлагает бугай, но я ему не доверяю. Однако дышать испарениями Рейну тоже опасно.
– Выйдите, я сама сварю, – прошу я их, решив расположить сыночка в люльке у окна.
Мужчины, видать, не привыкли, чтобы женщина командовала. Да и не доверяют мне. Смотрят так, будто я что-то задумала.
– Тогда выйду я, но ваше варево только навредит, – говорю я им.
– Не слишком ли ты много на себя берешь, ведьмочка? – рычит мне бугай.
– Дайте ведьме работать, – раздается сиплый, едва слышный голос.
Оборачиваюсь и вижу, что окровавленный мужчина уже пришел в себя, но боль терзает его всё сильнее.
Его товарищи переглядываются, а затем неохотно выполняют приказ.
– Ладно, Дикий, как знаешь, – говорят они, покидая комнату, но дверь оставляют открытой.
Я тут же кладу Рейна, который, к счастью сейчас крепко спит. У меня такое чувство, будто он знает, когда мамочке нужна его помощь, и от этого сердце сжимается.
Целую его в сладкий лобик, прикрываю простыней и спешу к котлу.
Еще не поздно исправить то, что эти криворукие наделали. Они вверх ногами книгу, что ли, читали?
Полчаса уходит на отвар, но едва я заканчиваю, как Рейн начинает ворочаться, плачет.
Скорее беру его на руки и выхожу во двор.
Бугаи сидят на дровах. Всё еще такие напряженные, что я чувствую их невидимые шипы.
– Дайте ему три ложки.
