Там нет разума, только Тьма...
– Лея, назад, – шипит мне Дикий. – Это больше не Дерек.
Глава 44. Королева
– Дерек! – зову я его, но дракон фыркает черным дымом, совершенно меня не узнавая.
Нет! Я это не приму!
– Лея, не глупи! Назад! – отзывает меня Дикий, когда я делаю шаг.
– Дерек, я знаю, ты всё еще здесь!
Дракон снова фыркает так, что клубы дыма сотрясают наш защитный купол, и внутри меня всё вздрагивает от страха.
– Хватит! – злится Дикий, хочет меня оттащить.
– Нет! – рычу я ему, и вновь вырываюсь.
Никто меня отсюда не уведет. Я его не оставлю!
– Лея, еще никто после этого не возвращался! Никто не побеждал Тьму, когда она полностью поглощает.
– Никто не побеждал, а Дерек победит! – говорю я, глядя в дымящиеся Тьмой глазницы. – Я знаю, ты меня слышишь! Я чувствую тебя! Ты не из тех, кто проиграет! Ты не можешь оставить меня вновь! Ты не можешь оставить своего сына!
В темных глазах дракона мелькает тень. Я, ведь, говорила, он меня услышит.
Голоса мгновенно затихают, весь мир замирает, а я не свожу взгляд с дракона.
Знаю, он слышит. И знаю, что он победит эту Тьму. Никто не побеждал, но он – победит!
Я делаю шаг за барьер, протягиваю руку вперед, хочу коснуться его чешуи.
– Сумасшедшая?
Пусть так считают те, кто не чувствует того же, что чувствую я. А чувствую Дерека. Как саму себя. Каждую его мысль, окутанную коварной Тьмой. И эта Тьма вот-вот позорно проиграет.
Ну же, Дерек… прогони ее! Вспомни меня! Вспомни нас! Позволь мне прикоснуться...
Делаю еще шаг, и ощущаю кончиками пальцев прохладу его каменной чешуи.
..
Дракон закидывает голову вверх и вновь выпускает пламя, а затем ломается, точно скала, падает на землю, и всё в испуге бросаются прочь.
Зря... Наш Дерек возвращается.
В воздух поднимаются клубы пыли, но я не позволяю себе отступать. Я буду ждать… его!
До слуха доносится болезненный рык дракона, и даже представить боюсь, что сейчас происходит с ним. Победа над королем – ничто по сравнению со сражением с Тьмой внутри себя.
Дерек не может проиграть! Я верю! Я знаю!"
"– Лея, – доносится родной сердцу голос с хрипотцой, и едва я вижу сквозь пыль родной сердцу силуэт, кидаюсь ему на шею и плачу в голос от счастья.
Вдыхаю его запах и не могу надышаться. А он крепко-крепко прижимает меня к себе. Затем смотрит мне в глаза, вытирая с моих щек обжигающие слезы.
– Мама, – слышу родной сердцу голосок.
Рейн очнулся?
Не успеваю среагировать, как сынок кидается к нам, ускользая от растерянных взрослых.
