Я горько смеюсь, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза.
– Ты больше не имеешь права решать, что для меня ошибка. Ты потерял это право в тот момент, когда…
– Хватит, – перебивает он, резко развернувшись. Он идёт к своей машине. – Увидимся на работе, Мари, – бросает он через плечо, прежде чем сесть в машину и громко хлопнуть дверью. Двигатель взревел, и через мгновение его уже нет.
Я стою на месте, дрожа, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Мой спутник что-то пробормотал насчёт того, что не связывается с замужними дамочками, у которых ненормальные мужья, даже если они и бывшие, и ушёл, оставив меня одну под тусклым светом фонаря.
У меня подкашиваются ноги, и я сажусь на ступеньки у входа, закрывая лицо руками, пока слёзы текут по щекам.
Так не должно было быть. Я не должна была больше ничего чувствовать.
Но Наиль Юсупов, кажется, знает, как пробиться через каждую стену, которую я воздвигаю. И я больше не уверена, сколько ещё смогу с этим бороться.
Глава 7
Голова раскалывается, когда я захожу в офис, а остатки вчерашнего вечера всё ещё тянутся за мной, как тень, от которой не сбежать.
А еще полчаса я узнала, что мою машину увезли на штрафстоянку за парковку в неположенном месте. Отличное начало к тому, что обещает быть просто ужасным днём.
Когда я, наконец, дохожу до своего отдела, я цепляюсь за стакан кофе, как за спасательный круг. Стоит мне переступить порог моего отдела, как в помещении мгновенно наступает гробовая тишина. Разговоры обрываются на полуслове, и все взгляды устремляются на меня.
Напряжение в воздухе настолько густое, что им можно подавиться.
– Что? – спрашиваю я, оглядываясь. – У меня что-то на лице?
Никто не отвечает. Просто продолжают пялиться. Моя попытка пошутить падает в бездну с грохотом железного шара.
Наконец, вперёд выходит Кира – местная любительница сплетен с вечной насмешкой на лице и неприязнью ко мне. Она скрещивает руки и слегка наклоняет голову, её глаза сверкают от злорадства.
– О, Мари, Мари, Мари, – тянет она.
– А ты, оказывается, не такая уж тихая. Похоже, ради сохранения работы ты готова на всё.
– О чём ты говоришь? – огрызаюсь я, уже чувствуя раздражение.
Её ухмылка становится шире, она наклоняется ближе, будто собирается поделиться тайной.
– Ты не в курсе? Как мило. Весь отдел уволили. Всех, кроме тебя.
Эти слова бьют меня, как пощёчина.
– Что?
– О, да, – продолжает она, так громко, чтобы все могли слышать. – Говорят, наша эффективность оказалась слишком низкой.
