Та, старая болезнь опять дала о себе знать. Состояние не критическое, но нужно принимать меры. Затягивать нельзя. Сын настаивает на поездке в Америку. Про преимущества американской медицины говорить не приходится. В общем, короче говоря, они уже начали собирать документы.
Леонид тяжело вздохнул и замолчал.
Стефа тоже молчала и смотрела немигающим взглядом в окно.
– Я поняла, – наконец выдавила она. – Ты уезжаешь. Навсегда?
Он пожал плечом:
– Кто ж знает?
– Ты. Ты знаешь, что навсегда. И не ври мне. Скажи как есть.
Он молчал.
– Ну и отлично. Не в смысле ситуации, конечно, извини. А в смысле того, что жизнь сама расставляет все по своим местам. Очень правильная жизнь! Очень мудрая! Все решила за нас. Такое облегчение! Никому не надо ни о чем думать!
Стефа вскочила со стула, схватила сумочку и плащ и, обернувшись у двери, бросила:
– Извини, но мне это просто надо пережить.
На улице накрапывал мелкий и теплый дождь. Сквозь серые облака виновато проглядывало робкое солнце. Под ногами кружились желтые и красные кленовые листья.
Стефа вспомнила, как в детстве она собирала листья в букеты, проглаживала дома утюгом – и эта красота стояла в керамической вазе почти до Нового года.
«Бабье лето! – подумала она. – Вот такое, какое оно есть на самом деле, – яркое, теплое и короткое. Самое обманное время года! Обманное, нестойкое тепло, обманная, яркая, быстро увядающая красота. Пройдет, как не бывало. Спасибо за то, что было. Как я мудрею!»
Она шла быстрым, даже торопливым шагом, словно убегая от чего-то.
Впрочем, ясно от чего.
Ночью, конечно, позвонила Аньке – обе ревели как белуги. Потом Анька сказала:
– Наплюй на всех, приезжай ко мне. Дом большой, нам места хватит. Будешь встречаться с ним, как прежде, только в декорациях другой страны. Устроишься на работу бебиситтером.
– А мои? – испуганно спросила Стефа.
– Не сдохнут. Уверяю тебя, не сдохнут. Твоя Инка зашевелится наконец, а твой Аркашка еще женится – вот увидишь. И все будут счастливы.
– Дура ты, – устало ответила Стефа. – Здесь дети, семья, внук. А там я буду на обочине чужой семейной жизни. Ждать смерти его жены, что ли?
– Ну, это уж как получится, – цинично ответила Анька. – В конце концов, каждый за себя. Такова жизнь.
– Нет, мне это не подходит. Это не для меня.
И Стефа, не прощаясь, нажала «отбой».
Он не звонил три дня. Небывалое дело. На четвертый Стефа сама набрала его номер.
– Как дела? – с наигранной радостью спросила она.
