Он загрузил все в поезд, протянул Любке крупную, крепкую ладонь и сказал, что на следующее лето будет их ждать к себе.
– Спасибо вам, Василич! – Мать клюнула его в щеку.
Поезд тронулся, и мать долго махала ему, одиноко стоявшему на перроне.
В поезде она почему-то загрустила и даже заплакала, а потом ничего, развеселилась, и они с Любой стали есть виноград.
В Москву Люба привезла целый мешок камней и ракушек и, конечно, показывала их девчонкам на перемене.
А дальше потекла обычная жизнь. Люба пошла в седьмой класс, у нее появился новый предмет, химия, сменился классный руководитель.
И еще она подружилась с новенькой девочкой – Милой Топилиной.
Мать ходила на работу, то грустила, то веселилась и к Новому году заявила Любе, что, наверное, выйдет замуж.
Новый жених стал приходить к ним в гости. Звали его Илья Ильич. Он был конструктором самолетов и работал в Жуковском. Мать говорила, что он разведен и у него в Жуковском квартира. И еще говорила, что у него хорошая зарплата.
Мать старалась: пекла пироги и жарила курицу, а жених не приносил в дом ни цветочка, ни шоколадки.
Любе он не нравился – молчит, на нее внимания не обращает, как будто ее и нет вовсе, а матери все время делает замечания – то то не так, то это. Мать расстраивалась и уходила на кухню плакать, а Илья Ильич брал газету и читал.
– Не ходи за него, – тихо сказала Люба матери, когда они легли спать.
– Что ты, Любаня! – удивилась та. – Он приличный человек, не пьющий, с зарплатой. Если позовет – не пойду, побегу.
– Дело твое, – отрезала Люба и отвернулась к стенке.
На душе было тоскливо. Вспоминался юг, теплое море, маленький дом и солнце, бьющее по утрам в окно. Почему-то Люба подумала, что, если мать выйдет замуж, они уже никогда не поедут на море или поедут, скорее всего, без нее, – и она заплакала.
Но замуж мать не вышла – Илья Ильич пропал с горизонта. Мать ездила в Жуковский, хотела его найти. Но завод охраняли военные, и ее даже не пустили на территорию. А в адресном столе ей почему-то дали неверный адрес – Илья Ильич там не проживал.
Мать опять много плакала, даже заболела и неделю провалялась дома на диване. Сначала все молчала, а потом говорила Любе, что жизнь у нее проклятая, и сама она проклятая, что ничего у нее в жизни не получается, не складывается и что жить она сейчас и не хочет вовсе. Даже стала покупать себе вино, пила вечерами одна – и выпивала почти всю бутылку.
А после Нового года сказала Любе:
– Собирайся! Едем."
"– Куда? – удивилась Люба.
