А теперь этот дурацкий звонок! Как он боялся таких ночных звонков!
Слава богу, у Эллочки все нормально – и у нее, и у детей. Николай Петрович стоял у окна и смотрел, как на фасаде дома напротив вспыхивает и гаснет большая световая реклама.
«Глупо идти, – думал он. – Конечно, глупо. И не пойти нехорошо после звонка». Кем была эта Лиза в его жизни? Да, собственно, никем. Так, эпизод. Сколько было таких эпизодов в жизни молодого, здорового мужика? Он даже Ирочку почти забыл, свою первую жену. Тоже эпизод. Сейчас увидит на улице – наверняка не узнает, определенно не узнает.
Все мелочь, чепуха, ошибки молодости. Настоящей была только его жизнь с Аллой. Настоящей и ценной.
«Все-таки надо пойти, – с тоской подумал он. – Проводить в последний, так сказать, путь. Святой долг каждого человека. А как не хочется! И зачем эта Лена мне позвонила?»
Он вздохнул, выпил воды и пошел в спальню.
Утром он поднялся рано, не было и семи. Выпил кофе, принял душ. Осторожно, чтобы не разбудить жену, вытащил из шкафа черные брюки и черный свитер.
Оделся, тихо прикрыл входную дверь и поехал в Сокольники.
К моргу он подошел рано, в начале десятого. «Старый дурак, – подумал он. – Нашел, куда торопиться. Вот стой и наблюдай теперь людские скорби.
У морга толпился народ. Он отошел в сторону, достал из кармана свежий номер «Московской правды», купленный у метро, и принялся читать.
– Николай Петрович? – услышал он и обернулся.
Немолодая, невзрачная женщина в темном пальто и черной косынке дотронулась до его плеча.
– Лена? – догадался он.
Она кивнула. Он пожал ее руку:
– Примите мои соболезнования.
Она опять кивнула, пробормотала:
– Спасибо. – Потом печально улыбнулась: – Или в таких случаях «спасибо» не говорят?
Он смутился и пожал плечами. Он смотрел на эту чужую и, в сущности, незнакомую женщину и совершенно не знал, что нужно говорить.
– Пойдемте. – Лена взяла его за рукав. – Скоро начнется прощание.
Они зашли в траурный зал, и он увидел на постаменте гроб, обтянутый черно-желтой материей.
«Из самых дешевых», – совершенно некстати подумал он.
В гробу лежала совсем, казалось, маленькая усохшая старушка. Он подумал, что Лиза была достаточно крупной и высокой женщиной. Вокруг гроба сгрудилась небольшая кучка женщин – пять, не больше.
«Старухи», – подумал он. В памяти всплыли имена: Виоллетта, Жанна, Муся. Он отдаленно помнил их – интересные, ухоженные, интеллигентные дамы. Тогда они смотрели на него с иронией и слегка свысока.
