Словом, преступница без права на помилование.
Как-то приехала свекровь. Она не была классической злодейкой – нормальная, умная и доброжелательная тетка. Свекровь долго молчала и смотрела на нее. Молча пили чай. Потом свекровь сказала:"
"– Знаешь, у меня тоже было. Ну, или почти «было». А почему не получилось – совсем смешно. Он позвонил в дверь, а я, не дыша, стояла с другой стороны. Он звонил долго. Я не открыла потому, что у меня были не накрашены ресницы. Представляешь? Ну не могла я появиться перед ним в таком виде.
Короче, я не открыла. Он ушел. Я смотрела из окна ему вслед. Сначала плакала. А потом засмеялась.
– У вас всегда было чувство юмора, – сказала она свекрови. И добавила: – А мне было бы наплевать на ресницы. Я бы открыла.
– А ты и открыла, – вздохнула свекровь. – Только кто от этого стал счастливее?
Это правда. Победителей в этой истории не было наверняка.
– А если я не могу видеть, как он жует, пьет чай, завязывает галстук? Если я не могу с ним ложиться в постель? Разве это – не причины?
– Будь снисходительна, – ответила свекровь.
– Он же, в конце концов, не виноват, что с тобой произошел несчастный случай. Или представь, что все могло быть наоборот. А ведь могло быть.
– Что мне делать? – спросила она.
Свекровь пожала плечами.
– Поставь на чашу весов, что с одной стороны и что с другой. Прикинь и подумай. Ты же умная девочка.
Никакой «умной девочки» не было и в помине.
В восемь вечера все повторялось. Она накидывала плащ и бросала мужу:
– Я к Ленке.
У мужа твердели скулы.
Двадцати минут в машине вполне хватало, чтобы почувствовать себя самой счастливой на свете. И самой несчастной.
Потом был день рождения сына. Первый месяц весны. Конечно же, собралась вся семья. Все упорно «делали вид». Она исправно пекла пироги и резала салаты. Мама тревожно смотрела на нее. На кухне сказала:
– Ну, вот видишь, все же хорошо.
Действительно хорошо.
– Да? – рассеянно спросила она, и из ее рук выскользнула чашка.
– На счастье, – тяжело вздохнула мама.
За столом, перебивая друг друга, обсуждали насущные проблемы – в мае надо начинать достраивать дачу и ставить баню.
Муж о чем-то спорил с ее отцом. Сын показывал бабушкам последние рисунки. Бабушки были твердо уверены в том, что это шедевры. Она стояла на кухне у окна, уткнувшись лбом в стекло. Муж подошел сзади и положил ей руку на плечо.
– Прости меня, – сказала она.
Он кивнул. Говорить не было сил.
Потом все долго и шумно прощались в коридоре, целовали внука и опять «делали вид».
