Он заехал в кассу и взял билет на завтрашний рейс – самый ранний, вылет в шесть утра.
В аэропорту Орли взял машину и поехал на рю Мартир. Он зашел в отель – на рецепции стоял хозяин, мсье Доминик. Они радостно приветствовали друг друга и обнялись, как старые знакомые. Впрочем, так оно и было.
– Мадам, как всегда, пьет кофе у мсье Жан-Пьера, за углом. Там всегда самые свежие круассаны.
Он кивнул – ее любимое кафе. Оставил вещи у стойки, повесил на вешалку плащ и вышел на улицу. Он сразу увидел ее: она сидела к нему вполоборота и пила кофе.
Подошел к ее столику и сел в кресло.
– Не возражаете, мадам? – спросил он.
Она сняла очки и посмотрела на него долгим внимательным взглядом. Подошел официант.
– Капучино, пожалуйста, – попросил он.
– Возьми круассан с шоколадом, здесь они великолепны, – посоветовала она.
Они пили кофе и молчали. Мимо них спешили парижане, каждый по своим делам. «Это счастье, когда не надо никуда спешить», – подумала она. А он понял, что давно не был так безмятежно спокоен.
– Знаешь, мне надо обязательно купить какие-нибудь удобные туфли. Ну, что-нибудь типа балеток, что ли, чтобы было удобно ходить. Ты же знаешь, у меня такие капризные ноги!
Он кивнул.
– И еще какой-нибудь дождевик: вечером обещали дождь, а зонты, ты знаешь, я ненавижу.
Он кивнул.
– Знаю. Я все про тебя знаю.
Она улыбнулась и покачала головой.
– Заблуждаешься, ты знаешь про меня совсем даже не все. И вообще, ты слишком самоуверен! – рассмеялась она.
Он усмехнулся и кивнул.
– Ну что, встали? – спросил он. – У нас с тобой куча всяких разных и важных дел. И потом, как ты говоришь, в Париже всегда есть чем заняться. Да и вообще не будем терять времени.
Она кивнула: они и так были слишком расточительны. Они вышли из кафе, и он взял ее за руку. Перед ними раскинулся самый прекрасный город на свете. И, между прочим, еще вполне длинная жизнь.
Дом творчества
На ужин давали селедку и винегрет. Нина сидела за столиком у входной двери и пила темный безвкусный чай, пахнувший прелой травой.
Мужики негромко и недовольно ворчали: дескать, что за рацион? С копыт рухнешь. Гобеленщица Тамара, узкая в фас и особенно в профиль, очень похожая на грустную лошадь, моталась у окна раздачи в надежде выпросить добавки. Скульпторша Лида Власова, с мощным бюстом и крупными, почти мужскими руками, единственная, кто позволил себе возмущаться в голос, кричала на толстую повариху в высоком белом колпаке и требовала жалобную книгу.
