Был сама любезность – заварил свежего чаю, сделал бутерброды. Почему-то сильно смущаясь, она попросила его натереть спину вольтареном. Он кивнул: ну, разумеется. Растер мазью, сделал легкий массаж и укутал спину теплым шарфом.
Она сразу вспомнила его руки, сильные и надежные, и от заботы и почти ласки вдруг разревелась. Он удивился, сел рядом на диван и погладил ее по голове. Господи! Как ей хотелось обнять его, уткнуться ему в грудь, выплакаться ему до донышка. Еще минута – и не сдержалась бы. Потом, конечно, проклинала бы себя до конца дней.
Но он пересел в кресло и включил телевизор. Обоим почему-то стало неловко.
– Зачем ты живешь со мной? – почти выкрикнула она.
Он медленно повернул голову и усмехнулся.
– Не преувеличивай!
– Вот именно! – Ее била сильная дрожь. – Вот именно, – повторила она. – Зачем тогда все это? Может, честнее было бы развестись? Или ты остерегаешься, что я буду претендовать на твое имущество?
– Ты моя охранная грамота. Пока я женат, ко мне нет никаких вопросов.
И потом, я доверяю тебе, я абсолютно в тебе уверен. А это самое главное.
– Господи, какой же ты циник! И самое страшное, что ты даже не понимаешь, как ужасно все то, о чем ты так спокойно говоришь.
– Не преувеличивай! – откликнулся он, не поворачивая головы от телевизора. – Просто ты не умеешь жить и списываешь всю вину на меня. Ты ни от чего не получаешь радости – ни от тряпок, ни от вкусной еды, ни от путешествий. Ты не хочешь заниматься делом – тебя все раздражает и ничего не интересно.
Ты определила себя в страдалицы и самозабвенно упиваешься этим. У тебя абсолютно потерян вкус и интерес к жизни, и ты не можешь мне простить, что я живу с точностью до наоборот. Тебя терзает то, что мне вкусно и интересно жить. И дружка ты себе нашла под стать – вместе страдаете и жуете сопли. У тебя даже подруг нет, потому что ни одна нормальная баба тебя бы не поняла и не пожалела. – Он встал, закурил и подошел к окну.
Она тяжело, опираясь на руки, присела на кровати.
– Я разведусь с тобой, – тихо сказала она."
"– Бога ради, – раздраженно бросил он. Подошел к бару, налил полный стакан коньяка и залпом его выпил.
– Какой же ты жестокий! – качая головой, сказала она.
– Называй как хочешь. Просто ты никогда не умела выслушать и принять правду. В этом твоя главная ошибка.
Он поднялся наверх, в кабинет, и громко хлопнул дверью.
Ночью она не спала ни минуты – бил сильный озноб и болела спина.
