И раз уж меня втянули в этот разговор, интересуюсь: — И что же вам говорили конкретно обо мне?
— Говорят, что вы замкнутая и необщительная. Что предпочитаете прятаться в тени своей более бойкой сестры, — перечисляет Янгмар мои предполагаемые качества. — Из-за этого вы многим кажетесь стеснительной и робкой, но я практически уверен, что это ошибочное впечатление.
Надо же. Вынуждена признать, ему удалось меня заинтриговать.
— Правда? И на каком основании вы делаете такой вывод? Как я уже говорила, вы меня совсем не знаете.
— Верно, Льдинка. Но я привык доверять своему чутью. А оно говорит, что ты так же полна жизни, силы и характера, как вода. Завоевывать тебя будет столь же захватывающе и сложно, как подчинять своей воле эту прекрасную во всей её необузданности стихию. Я с удовольствием принимаю этот вызов.
− Довольно поэтичное сравнение. И, пожалуй, лестное. За это благодарю, − киваю. — Говорить вам, что я не давала повода переходить на «ты» и считать меня объектом завоевания, не вижу смысла.
Судя по всему, вы из тех, для кого вызов становится непреодолимым искушением. Значит, мои возражения лишь спровоцируют ваш интерес, а этого я делать не хочу.
− Прекрасная, сильная характером и умная. Я ещё раз убеждаюсь, что встретил свой идеал.
− А разве ваш идеал не должен чувствовать к вам ответный интерес?
− А разве ты его не чувствуешь, Льдинка? Я тебе пока что не нравлюсь и кажусь неприятным, но ты точно не осталась ко мне равнодушной.
− Вы слишком самоуверенны, − фыркаю.
− Разве? — смеётся колдун.
− Да. И даже если я идеал для вас, уверяю, вы моим точно не являетесь. И это мнение не изменится.
− И всё-таки упрямство — это упрямство, − насмешливо хмыкает он.
4.2
В ответ так и хочется съязвить что-то, поставить на место наглеца, но меня отвлекают громкие крики и эмоции толпы. Оказывается, пока я пререкалась с северянином, мы уже прибыли на центральную площадь Замайры. А тут, уже вовсю выступают акробаты, жонглёры и другие умельцы из самого известного на континенте бродячего театра братьев Лардозза.
Мой голос теперь просто утонет в многоголосом гуле восторженных зрителей. Так зачем напрягаться?
Заинтересовавшись, что такого там впереди происходит, что вызывает такие бурные овации, я отодвигаю переднюю занавеску, выглядывая из паланкина.
От увиденного даже дыхание перехватывает. Душу наполняет неподдельный восторг.
Над площадью, на высоте нескольких метров, парят двое.
