Невольно снова склоняя голову ему на плечо и возвращаясь мыслями к тому, что почувствовала.
Когда так сильно ненавидят, могут пойти на многое. И я теперь не знаю, что делать. Промолчать, храня свою тайну и дальше? А если этот человек решится на что-то ужасное, если это обернётся бедой для кого-то? Для Янгмара, например.
Нет, я не могу так. Тайна тайной, а опасность всё меняет. Мои родители меня бы поняли. Мне так кажется.
Нужно сегодня всё-таки заставить себя послушать чужие эмоции во время ужина.
Может, я пойму кто это был и смогу определить, к кому он так враждебно настроен? Тогда и решу, что именно говорить Янгмару. Может, удастся рассказать об этом таинственном недоброжелателе, не раскрывая свои секреты.
− Спасибо, что помог спуститься, − сжимаю мужское запястье, когда позади остаётся последняя ступенька. — Можешь меня отпустить? Я дальше хотела бы идти сама.
− Уверена? — с сомнением смотрит на меня Янгмар.
− Да. Не хочу никому показаться разнеженной и слабой, − поднимаю уголок губ в намёке на усмешку.
— Со мной уже действительно всё хорошо.
− Ну если дело в этом, − хмыкает он, останавливаясь. И действительно ставит меня на ноги. Придерживает за талию, убеждаясь, что я на ногах стою твёрдо. А потом с многозначительной улыбкой берёт за руку, снова переплетая наши пальцы, и так ведёт дальше.
Как я и опасалась, в трапезную мы действительно входим, держась за руки. Но сейчас это уже совершенно меня не волнует. Оглядев, находящихся в комнате Маргрету, сидящую у камина, какую-то незнакомую женщину рядом с ней, молоденькую девушку, нескольких мужчин, Йормуна, трёх служанок, замерших слева от входной двери, я собираюсь с духом и медленно опускаю щиты.
18.2
Следующие четверть часа, или около того, становятся для меня настоящим испытанием. Янгмар по очереди представляет мне кастеляна замка ходо Хайкона Гаррадсона, его супругу хэди Рагну, сына Ульфрика и дочь Астрид.
И я едва справляюсь с желанием обратно спрятаться под щиты, так много «приятного» улавливаю от этой семейки.
Самым безобидным тут кажется сам кастелян, пожилой тучный мужчина с лысой макушкой и густой бородой. Его ровный эмоциональный фон лишь слегка замутнён какой-то тревогой и лёгкой кислинкой страха. Зато его супруга, высокая, довольно эффектная дама, которую можно было бы назвать красивой, если бы не чрезмерно высокомерное выражение лица, буквально фонтанирует куда более яркими эмоциями.
