Или сказать ему правду, что я просто хотела побыть здесь одна и подумать о жизни, и выставить идиотом его?
В итоге я выбрала среднее. Буду молчать. И пускай думает, что хочет!
— Костя, чего ты орёшь? Обалдел?
— Это ты обалдела! — поднялся с колен. Подбежал и схватил меня так, будто я вырываюсь. Надел свою куртку на плечи.
— Моя вон лежит, — указала на ком с оторочкой.
Костик её подхватил, уводя меня прочь.
— Подожди! Я хочу здесь побыть! — теперь я уже воспротивилась.
— Ты замёрзла совсем! — он потрогал ладони.
И принялся на них дуть.
Я разрешила себя проводить, взяв с него обещание, что он никому не расскажет. Это спустя пару лет я сказала, что и не думала прыгать. А забралась туда постоять…
Украшения, которые мне подарил Богачёв, продолжали лежать в сундуке, напоминая о нём. Даже одним своим присутствием они причиняли мне боль! Так что однажды я решилась. Собрала всё, оставив нетронутыми только те, первые серьги. Отнесла ювелиру. И попросила переплавить их. Сделать из них что-то новое, для себя и для мамы.
— Хороший браслет, дорогой, — произнёс, изучая сквозь лупу. Изумруды искрились под лампой."
"— А что будет с камнями? — спросила.
— Смотря, что вы хотите, — сказал ювелир, — Можно использовать их, а можно оставить. Соберёте в мешочек, может, ещё пригодятся.
Я хмыкнула:
— Может быть.
Тут в кабинете возникла клиентка. Я узнала Анжелу. Одну из девчонок, работавших в ювелирной сети «ЗлатаРус».
«И что она делает здесь?», — промелькнуло в уме.
Потом оказалось, что у Анжелки с мастером свой интерес. Его самодельные цацки она продавала в салоне, по цене заводских.
Увидев меня, Анжелика взялась выяснять, как дела. А потом разглядела в руках ювелира изделие.
— Знакомый браслетик, — кивнула она.
Я предпочла промолчать. Но Анжелка итак поняла, что к чему! По моему уязвлённому виду, по взгляду, погасшему с тех самых пор, как уехал Никита. Слух, конечно, пошёл! И девчонки прознали. Наверняка, и не только в салоне болтали об этом.
В отеле, в его ресторане. Везде.
Как-то раз мама пришла домой раньше.
— Я уволилась, — объявила она.
Сердце моё с шумом грохнулось в пятки:
— Это из-за меня? — уточнила, хотя уже знала ответ.
Мама вздохнула:
— Я всё равно бы ушла! Чуть раньше, чуть позже. Не могу я там больше работать. Зато, — она потрясла пачкой денег, — Мне выплатили все отпускные за несколько лет. Им пришлось раскошелиться.
— И куда ты теперь? — прошептала я с болью.
