Я, осмелев, приподняв на локтях разлохмаченный им рыжий ворох волос, уточнила:
— А правда, что ты до меня был с мисс Россия?
Он усмехнулся, уйдя от ответа:
— А что?
Я поджала губу:
— Ну, и как она? Лучше меня?
Никита возвёл глаза к небу:
— О, женщины!
— Что? — я обиделась.
Он, опрокинув меня на постель, произнёс:
— Она — бестолковая кукла! Красивая, разве что.
— Красивее меня? — обиделась я ещё больше.
— Глупышка! Разве может быть кто-то красивее этих вот ножек? — пощекотал он мои обнажённые бёдра.
Я захихикала, сжав их:
— Никит!
— А вот этих вот маленьких грушек? — так называл он мою далеко не большую, но всё-таки грудь.
— Ха-ха-ха! — завертелась под ним.
Он укусил очень нежно, потёрся щетиной о вставший сосок.
— Убедил? — прошептал.
— Убедил, — я погрузила ладонь в его волосы. Жёсткие, тёмные. Они уже в те времена содержали в своей непроглядной копне серебристые нити. И я всё пыталась представить себе его шевелюру седой.
Я ночевала с ним вместе. Если в рабочие дни, то водитель меня отвозил до ближайшей станции метро, откуда я ехала на учёбу.
Мы шифровались! И это лишь только сильнее распаляло мою безнадёжную страсть.
— Где ты сегодня была? — донимал меня Костик.
— А что? — отвечала с апломбом.
— Да так, — он вздыхал, — Заходил за тобой до учёбы. Твоя мама сказала, что ты ночевала не дома.
Теперь уже я подавляла рассерженный вздох:
— Мы поругались с ней, и я ночевала у Милки.
Он смурнел:
— Даже так?
— Кость, ну, чего ты? — толкала плечом.
— Ну, ты могла бы и мне позвонить. Я вообще-то твой друг, — отвечал, как мальчишка, которого не позвали гулять.
— Ты мужчина, — напоминала я, — А есть вещи, которые девочки обсуждают только друг с другом.
— Например? — уточнял он бессовестно.
— Секс! — отвечала как есть.
И думала сразу же: «Спросит, с кем сплю… отпою так, что спрашивалка заглохнет». А Костик молчал. Делал вид, что ему безразлично. А я продолжала идти, напевая под нос:
— Ночь сомкнула ресницыыы,
Ммммм…
И вокруг тишинааа,
Забыты звуки, руки, лица
Только ты однааа,
Только ты нужнааа…
Глава 11
Шарики в моих руках очень яркие, разноцветные, словно конфеты-сосули.
И ленточки в тон! Они вырываются, будто хотят улететь. Но я их держу крепко-крепко. На одном из них надпись: «С днём рождения, Майя!». Ей исполняется двадцать один. Почти столько же было и мне, когда я полюбила впервые.
Так боюсь за неё! Боюсь повторения собственной участи.
