Я, вдохнув полной грудью, бросаю:
— Боже, воздух у вас! Изумительный!
— А я говорю, приезжайте почаще, — соглашается свёкор.
Он идёт за ворота, «встречать мужиков». Ну, а мы входим в дом.
— Ой, как пахнет, бабуль! Пирогом? — Майка нюхает воздух.
— Решила сделать капустный, — кивает свекровь.
Я смотрю на салат, наполовину порезанный. Стол, застеленный скатертью, в центре гостиной, уже ожидает гостей.
— Щас переоденусь, и вам помогу, — говорю.
Поднимаюсь наверх, в нашу спальню. Мы всегда здесь, как дома! Кое-что из одежды в шкафу.
У Шумилова — книга на тумбочке. У меня — аппликатор и мазь для ступней.
Раздеваюсь, ищу, что надеть. Шорты есть. А футболка? Попадается под руку Костина, с эмблемой их ВУЗа. Где-то валяется такая же кепка…
Прежде, чем облачиться в домашнее, я изучаю себя в большом зеркале. Что изменилось с тех пор? Слишком многое! Хоть Шумилов всегда говорит, что я выгляжу супер. Но ведь годы идут, отнимая по капле мою красоту? Волосы чуть поредели, конечно! Кожа стала чуть более тусклой.
Фигура? Осталась такой же. Но только на вид! А по факту…
Упругости нет, зад обвис и растяжки повсюду. Во время вторых родов сильно набрала. Пришлось постепенно худеть.
Когда я спускаюсь, то вижу, что Майя у нас накрывает на стол. Молодец! Подхожу к переполненной всяким столешнице. Свекровь украшает салатными листьями блюдо с нарезкой.
— Виточка, ты похудела! — выносит вердикт, оглядев.
— Да, ну! — отвечаю, массируя бёдра.
— Правда! Смотри, вон футболка болтается, — кивает она и вручает мне свой натюрморт.
— Так это не моя, а Костяшкина, — спешу объяснить.
Мама смягчается:
— А, ну ладно тогда!
Мой супруг, появившись в дверях и услышав беседу, бросает:
— Она мне свои не даёт надевать!
— Почему не даю? — ставлю блюдо на стол, — Надевай и носи! Только дома. Боюсь, что студенты тебя не поймут.
Майка смеётся, представив отца в моей майке. А тот незаметно хватает с тарелки кусок колбасы.
Со двора слышны крики Антоши. Тот играет с Капустиным.
Папа в углу караулит мангал.
— Мам, может вам оставить на лето Капустина? — говорю суетящейся возле духовки свекрови.
Та разгибается:
— Ты что? Он же у нас в огороде капусту поест! Помнишь, как оно было?
Я усмехаюсь, припомнив, как в прошлом году уезжали. Оставили корги родителям. Тот перерыл огород, испоганил капустные грядки. Сгрыз сортовые цветы в палисаднике. А потом испугался медведки и сник.
— Вав! Вав! Вав! — надрывается тот, подгоняемый Тохой.
