Выйдя на пенсию, те укатили за город. Взяли домик у старых знакомых, и теперь наслаждаются тихим спокойствием взамен городской суете. Мы часто к ним ездим! А Костик потом говорит по-секрету, что никогда бы не смог, как отец. Ведь домовладение влечёт за собой уйму разных забот, от которых мой муж также далёк, как Нептун от Урана на карте небес."
"Он у меня — «кот учёный». Пропитан наукой до мозга костей. Он знает всё о том, как возникает спрос на говядину и от чего он зависит на рынке еды. Но не имеет понятия, сколько стоит один килограмм мяса на самом деле.
Потому, что его покупаю я! Он может враз рассчитать, как снизить издержки работы больших предприятий. Но если попросишь его заплатить за квартиру, получишь отказ. Ведь он никогда не платил!
В общем, всем в нашем доме заведую я. А «светило науки» вручает мне свой ежемесячный заработок, и даже не требует знать, на что же я трачу его. На шопинг мы ходим вдвоём. Ибо, если Шумилова пустишь в магаз, попросив выбрать что-то, он застрянет до самого вечера.
Решая, в отделе носков, «что практичнее, клеточка, или полоска».
Единственное, что он покупает сам, это книги. Преимущественно, по экономике. Так что ими завален весь дом! Я иногда по-старинке, гадаю, достав наугад. И сейчас, обнаружив Шумилова в груде бумаг и конспектов, открываю один из учебников. Вряд ли «Экономический образ мышления» трёх иностранных авторов, способен открыть нечто, кроме теории спроса.
Но, тем не менее, я вопрошаю у Кости:
— Страница, строка?
Он, не отрывая взгляда от методички, бросает:
— 76, двенадцатая сверху.
Отыскав, я читаю:
— В конце концов, мы возвращаемся, как и обещали.
«К спросу на инсулин», — написано ниже. Речь, опять же, о спросе! Но вот эта строка, на фоне недавних событий, вынуждает меня замереть.
Костик, услышав молчание, смотрит:
— Чего?
Я, протянув к нему руку, ворошу непослушные волосы. От природы курчавые, они имеют такой удивительный цвет. Что-то среднее, между шатеном и русым. Раньше он их выпрямлял, так как стеснялся курчавости.
А теперь отрастил до «каре». На работу он делает хвостик, а дома даёт волосам отдохнуть.
— Ты хоть ел? — говорю.
Окопавшись в науке, Костик может забыть о еде, о воде и о сексе. Иногда я ревную! Не сильно. Чуть-чуть. Ведь наука ему не жена.
— Да, две котлеточки с хлебушком схавал, — говорит мой учёный.
— Ну, а бульон для кого я варила? — журю я его.
— Для Антона, — смеётся Шумилов.
— Ага! Только где он, Антон? — говорю.
