Сначала он побледнел, а теперь идет красными пятнами гнева:
— Я бы заметил… я бы понял…
— Что-то начал понимать лишь Гордей, — переплетаю пальцы в замок на коленях. — Только он, а мы? А я? — перевожу взгляд на отца. — Я тоже ничего не понимала.
По дорожке среди цветущих кустов к нам размашисто и уверенно шагает Гордей. Поправляет ворот, провожает взглядом воробья, который пролетает над его головой и похрустывает мелкой белой галькой.
— Я бы попросил оставить нас, — поднимается на ступеньки беседки. — И все, что было сказано моей женой, не стоит знать моей маме.
Пока не стоит. Она все равно не поверит и не поймет.
Глава 56. Как ты будешь на меня ругаться?
Гордей поднимается в беседку, отступает с прохода и молча ждет, когда мои родители оставят нас.
Они тушуются под его прямым взглядом и спешно, суетливой уходят. Несколько шагов от беседки, и они оглядываются.
Вот теперь я вижу в их глазах запоздалый страх за меня. Они верят мне. Они же понимают, что я бы не стала врать в подобных гадких вещах, потому что выгоды для меня — никакой.
"
"Я киваю маме и папе. Даю знак, что я в порядке. Что я сейчас в безопасности и что теперь можно сделать выводы, но не бояться.
Смотрю в их спины. Держатся за руки. Я думаю, что их ждут долгие часы недоуменного молчания, прежде чем они решат… если решат обсудить мои слова.
Возможно, они больше не поднимут эту тему. Потому что здоровому и адекватному человеку не захочется вновь касаться этой мерзости. И, в любом случае, уже ничего не исправить.
Гордей садится рядом на деревянную скамью и достает пачку сигарет.
— Как ты понял, что я сказала родителям правду? — едва слышно спрашиваю я.
— По их лицам, — вытягивает из пачки сигарету и сует ее в зубы, обреченно глядя на дом, — мама отказывается переезжать.
— Ну, ее можно понять…
— Как и любого из нас, — щелкает зажигалкой и сосредоточенно прикуривает сигареты от маленького оранжевого огонька, задумчиво прищурившись.
Я уже не кашляю от дыма.
Неужели привыкла?
Однако я все же говорю:
— Гор, может…
Он будто считывает мои мысли.
Выдыхает дым, глядя на тлеющий кончик сигареты, и говорит:
— Последняя, — переводит на меня взгляд. — Слушай, ты правда не замечала, что от меня пахнет сигаретами.
Качаю головой.
Не замечала.
И для меня самой это дико понимать.
У сигаретного дыма едкий и сильный запах для человека, который не курит, но я не чуяла вонь горелого табака от Гордея.
Между мной и ним будто и правда была стеклянная стена.
