Наконец он сказал:
— Яйцо яйца учит меня жизни! И ведь грамотно как учит! Откуда ты это взял? Где прочитал?
Не говорить же ему о своем прежнем опыте, когда я всю жизнь готовился к войне, терял женщин, не умея доверять им и принимать их, и в конце концов война меня и прикончила.
— Придумал, наверное, — пожал плечами я и перевел тему: — Давай сходим к Павлу вдвоем, если ты обо мне переживаешь. Он не бандит, я видел, как он гопников гонял, чтобы они за людьми не увязались. Но прежде — пересчитаем прибыль. Где? Опять в туалет идти? Он тут такой, что глаза вытекают.
— Давай тут, — сказал он, — кому нужны те фантики? Все, вон, хотят от них избавиться.
— Давай лучше уйдем, ты пистолет засветил, вдруг кто ментов вызвал, оно тебе надо?
— И правда ведь. Совершенно не надо.
Мы решили обойти рынок, но я вспомнил о месте, где меня ждал Ян, и повел деда туда. Мы уселись на бордюр в тени деревьев и принялись считать деньги. Не отрываясь от процесса, дед говорил:
— Я ведь знаю, как устроена эта система: бандиты, валютчики, торпеды, гопота.
Раньше валютчиков сажали на приличные сроки, а теперь вот, пожалуйста! Элита, мать твою! — Он сплюнул на землю. — Сам спекулянтом стал. Тебе с Олей помочь хотел и втянулся. — Еще один плевок. — Даже удовольствие стал получать, азарт.
— Ты посвятил жизнь системе, система тебя предала, — сказал я, разложив деньги по номиналу, — ничего постыдного нет в том, что мы делаем. Мы не воруем, не предаем и не подставляем. Просто думаем головой.
Дед, видимо, решил излить мне душу.
— Понимаешь, я ведь всегда боролся с такими. Презирал, выслеживал, загонял. Это как презирать проституток, а потом…
— Сказал тоже. Лучше скажи: презирал академиков, а потом сам таким стал. Мы — адепты финансовой комбинаторики. Маги, материализующие деньги из эфира.
Он снова засмеялся, покосился на меня.
— Что ты, кто ты? Как ты вырос в… такое в этом селе?
Наверное, я его напугал формулировками, надо бы поаккуратнее. Но интересно наблюдать за реакцией взрослых.
— Не знаю. Но ведь хорошо же! У меня шестьдесят девять.
— Сорок пять, — ответил дед. — Итого за вычетом мелочи, что была на сдачу, примерно сто десять. А вложили мы сколько, не помнишь?
— Двадцать шесть, — ответил я, и дед присвистнул. — Люди два месяца за такие деньги работают.
— Вот и я о том же, а мы заработали их за три часа с учетом пути. Жаль, что поменять можно так мало. Мы еле укладываемся.
Я разделил деньги пополам и половину сложил в рюкзак, дед протянул мне свои, но я мотнул головой.
