И еще одна загвоздка: в мегаполисах не видно звезд — лишь темное полотно, подсвеченное мертвыми огнями.
Маму я все равно сюда приведу. Она начала оживать, так пусть станет живой полностью. Получится такое крещение звездами. Мне понадобились две смерти, чтобы это понять и оценить.
Домой мы пришли в начале третьего. Засыпая, я подумал, что в полночь наступило двадцатое июля, и не сегодня, так завтра начнут потрошить население, изымая наличность.
Но утром ничего не изменилось. Товар в Москву собирать было не нужно, мне очень хотелось снова за руль, но вместо этого мы всей толпой, как и условились, отправились проведывать Рамиля.
В палату, естественно, нас не пустили, но ему позволили выйти в коридор. Как же он обрадовался! Аж распухшая от побоев губа треснула и заплывший глаз раскрылся. Полез брататься, получил свой «сникерс», снова обрадовался.
— Кто это сделал? — спросил я.
— Гопота, — отмахнулся он. — Купаться пошел в центре, на набережной. Их двое было, лет по пятнадцать. И как обычно: «Ты с какого района, черножопый».
Слово за слово… А я босой, в трусах. Поскользнулся, а они — ногами… Был бы одетым, я бы им! — Он задышал часто, гневно раздувая ноздри. — Но ничего! Их найдут!
— Вдвоем на одного — скотство, — прогудел Чабанов и рассказал, как мы вчера прикалывались, какой Ян оказался классный и закончил:
— Короче, приходи, ты нам нужен.
— Да как я теперь? — Рамиль поднял руку в лонгете и скривился.
— Так просто болтать, — сказал я. — Отжиматься ты точно не будешь.
Меликов вздохнул:
— Так тот пацан, он же с вами? Он не простит.
— Если извинишься, простит, — проговорил я, не вполне уверенный в своих словах.
— Простит-простит, — подтвердил Илья. — Ян больше не живодер, он с моим котом подружился, не обижает его.
Рамиль аж лицом посветлел, начал наши руки жать, даже девчонкам."
"— Спасибо, братаны!.. — Он глянул на Наташку, добавил виновато: — И сестры. Ну дурак, психанул…
— Вот ему это и скажешь, — посоветовал я. — Вообще, чтобы признать свою ошибку, нужно быть сильным.
И умным.
— Да? — удивился он.
— А ты думал! Поцапаться любой дурак может. А подойти и сказать: «Прости, брат, я не прав» — это смелость нужна, да?
— Угу, — кивнула Гаечка. — Я, вот, не умею, боюсь.
— И я, — призналась Алиса.
— Так что будь мужиком! — хлопнул его по спине Димон Чабанов.
Минаева с нами не было, и он не знал, когда мы условились пойти к Рамилю. Значит, на базе будет ему сюрприз.
А дальше началась пора затишья и праздности, которую я так ждал.
