Каналья покрутил радио, и заиграли песни бабушкиной молодости: голосил кто-то типа Кобзона, но ретро-музыка вкупе с ретро-салоном и Канальей, курящим в открытое окошко, казалась гармоничной.
Словно я попал лет на тридцать в прошлое, да не к нам, а куда-то в Америку, и Каналья, щурящийся на солнце, с длинными волосами, которые треплет ветер, уж очень напоминает Траволту, а выжженные солнцем поля — прерии. Сейчас из этой заброшенной заправки на нас выбегут вампиры. Или зомби. Или маньяки…
А ведь Каналья и правда отдаленно похож на Траволту, только русоволосого.
С его лица сошел алкоголический отек, кожа побелела, заплывшие глаза открылись, и стало видно, что они ярко-зеленые.
Он улыбался своим мыслям, наслаждаясь ездой. Что удивительно, у него все зубы были целыми, словно не было десятилетия алкоголизма и не он месяц назад побирался по соседям и походил на взрослого домовенка Кузю. Молодой еще мужик, жить ему и жить!
Он и собирался жить. Брал у бабушки инструмент и чинил машины у себя во дворе, яма там имелась, начал зарабатывать, вещами разжился.
В Васильевке я оставил деньги у бабушки, пересел на мопед и рванул домой, подгоняемый желанием поскорее узнать, как дела у друзей. Постоянно приходилось себя тормозить, чтобы не разгоняться и не рисковать влететь в колдобину. Думал, меня разорвет от любопытства, еле дотерпел.
Приехав к Илюхиному дому, спустил мопед в подвал и рванул к нашим.
Наташка и Гаечка валялись на матах — боролись. Димоны, Рамиль и Каюк резались в карты.
Тимофей навис над Ильей и Яном, играющими в шахматы. Алиса смотрела, как Борис что-то рисует.
— Народ! — крикнул я. — Как дела?
Наташка показала «ок», но вскоре до меня дошло, что этот жест — ее заработок, три тысячи.
— Дим? — обратился я к обоим Димонам.
— Две восемьсот чистыми, — улыбнулся Минаев и выпалил: — Круто! Я думал, ничего не получится, фигня же ведь: пакеты и жвачки!
— У меня две двести, — отчиталась Алиса. — Нормально! А вы когда в Москву?
Мы с Наташкой переглянулись.
— Когда? — спросила она.
Все зависело от деда, хотелось бы сопроводить товар и посмотреть, как оборудованы торговые точки, заодно и польза от нас будет. К тому же Гаечка должна отработать с пирожками, парни смогут крышевать детей до двадцатого августа.
Сирот я пристроил старикам, пообещав им давать деньги на еду — пятнадцать тысяч ежемесячно, и даже закупил картошки, круп, сахара, яиц.
— Не раньше двадцатого, — ответил я. — Продайте все прежде.
